Любовница египетской мумии

 - Очень он тяжелый, а корсет не дает дышать в полную силу, - заныла я.

 - Замуж выходят один раз в жизни, надо потерпеть, - назидательно произнесла помощница Бабы Яги, - вы жениха до старости ждали, неужели теперь ради него красивое платье не наденете?

 - Щеки что-то царапает, - пожаловалась я.

 - Это держатель чадры, - кивнула продавщица, - сейчас.

 Тоненькие пальчики, от которых пахло кокосом, живо прикрепили к головному убору темно-бордовую ткань, тоже в стразах. Я не успела пикнуть, как на голову набросили нечто, по ощущению сильно смахивающее на одеяло, а на руки натянули перчатки.

 - Ничего не вижу! - завопила я.

 - И не надо, - ответила переводчица, - невеста на свадьбе немая и глухая. Фу ты, совсем забыла.

 «Одеяло» приподнялось, перед глазами замаячило нечто похожее на пробку для ванны.

 - Откройте рот, - скомандовала пособница старухи.

 Если со мной беседовать в приказном тоне, я сначала машинально подчиняюсь, а уж потом думаю, следовало ли проявлять послушание. У меня сильно развито так называемое лестничное остроумие: в нужный момент я теряюсь, а спустя десять минут в голову приходят слова, которые надо было произнести ранее.

 Я разинула рот, в ту же секунду девушка ловко впихнула между моими челюстями пробку и сделала быстрое движение рукой. Я замычала и попыталась вытолкнуть кляп языком.

 - Спокойно, не дергайтесь, - запела девушка, - это Монбул, основная деталь костюма. Видите маленький ключик?

 Я тупо кивнула, глядя на крохотное изделие из золота, висящее на красной тесьме.

 - Во время обряда невесте нельзя говорить, - спокойно объясняла девушка, - ужасно плохая примета, если она хоть звук издаст. Поэтому ей в рот вставляют Монбул. После обряда гости сядут за стол, а тебя муж уведет в спальню, там откроет замок, вы совершите брачный долг, и свекровь пригласит всех посмотреть на постель. Ясно?

 Я затрясла головой. На голову снова опустилось одеяло, но на этом мои приключения не закончились. Девушка схватила меня за запястье.

 - Сейчас свяжу твои руки и передам шлейку отцу. Пошли.

 Очень надеясь, что меня после показа Геннадию сразу разденут, я осторожно почапала за провожатой. Если вы когда-нибудь передвигались в кромешной темноте, то поймете меня. Если у вас подобного опыта нет, то описать свои ощущения я не способна. Под ногами заскрипели ступеньки. Слава богу, мне оставили родную обувь, поэтому я смогла спокойно преодолеть лестницу и поняла: нахожусь в основном помещении лавки и сейчас услышу восторженный возглас Гены.

 Но уши - единственный орган, при помощи которого я могла получить информацию извне, - уловили слова на пхасском наречии.

 - Карома, - ответила старуха.

 Геннадий почему-то молчал.

 - Бенюк! - гаркнул незнакомец.