Трижды до восхода солнца

Он был моим мужем, давно и недолго, но расстались мы друзьями. Однако к появлению этой статьи я отношения не имею. По глупости обратилась к нему, желая узнать, что за человек Юдина, — покаялась я с самым разнесчастным видом. — Речь зашла об Авроре Леонидовне, точнее, о ее мемуарах, вспомнили, что ваш сын и моя сестра — одноклассники. Я вам так подробно рассказываю, чтобы вы поняли, как в светлой голове журналиста все это переплелось. Гибель Юдиной, а потом покушение на мою сестру. Последовательность событий показалась ему логичной, если принять за основу идею, что кому-то мемуары вашей жены жить спокойно не давали.

— Вы сейчас говорите о Прохорове. А вы сами как оцениваете эти события?

— Ваша жена намеревалась выступить с разоблачениями и смогла создать некий ажиотаж вокруг своей книги. Допустим, нашелся псих или несколько психов, которых это напугало. Но для того чтобы принять решение покончить с источником грядущих неприятностей, надо точно знать, что в мемуарах ему отведут несколько строк. А как это сделать, если рукопись, кроме вашей жены и ее подруги, в глаза никто не видел? Либо психи ясновидящие, либо ваша жена их попросту шантажировала. Первое все-таки маловероятно, второе… насколько вероятно второе предположение — вам лучше знать.

Он смотрел на меня, стиснув челюсти, и казалось, вот-вот взорвется. Я даже прикинула, способен ли он, к примеру, швырнуть в меня пресс-папье, латунное, с фигуркой медведя вместо ручки. Но пресс-папье Багрянский швыряться не стал. Поднявшись из-за стола, он направился к противоположной стене, где находился белый лакированный шкаф. Открыл дверцу, за ней был сейф. Вытянув шею, я наблюдала за его манипуляциями. Багрянский достал папку из коричневой кожи и подошел ко мне, положил ее на стол и сказал без намека на раздражение или недовольство:

— Это рукопись моей жены. Обратите внимание на дату в конце последней страницы. Я хочу, чтобы вы прочитали ее здесь, сейчас. Я думаю, это не займет слишком много времени. Чай, кофе вам принесет секретарь, если решите перекусить — она тоже все устроит. Я вас оставлю на это время. А потом мы поговорим. — И, не дожидаясь моего ответа, Багрянский быстро покинул кабинет.

Проводив его взглядом, я вздохнула и открыла папку. Аккуратно пронумерованные странички, стандартная бумага для принтера. И первая фраза: «Ты помнишь, как мы встретились?» Через двадцать минут я и думать забыла, с какой целью взялась все это читать, переворачивала страницы, стопочка слева становилась все выше, а та, что справа, таяла на глазах. Даже намека на какие-либо разоблачения здесь не было.