Трижды до восхода солнца

А после батиной смерти Багрянский помог мне, когда отцовские дружки попыталась на меня наехать.

— В чем эта помощь выразилась? — осторожно спросила я.

— В дельных советах. Именно в них я и нуждался. Все остальное у меня и без того было, — добавил он с кривой ухмылкой. — Кстати, этот развлекательный центр принадлежит Багрянскому, но здесь есть и моя доля с официальным оформлением.

— Вот почему ты сюда меня привез, решил сэкономить?

— Только не на тебе, — засмеялся Димка. — Откуда вдруг интерес к Багрянскому?

— У него недавно умерла жена, а его сын учился с Агаткой в одном классе.

— Да? А мы с ним учились в одной музыкальной школе, правда, он ее окончил раньше.

— Ты учился в музыкальной школе? — не поверила я.

— Ага. На балалайке играл.

— Вру. На аккордеоне. Мама предпочла бы пианино, но батя встал на дыбы. Если уж музыкальная школа, то что-нибудь не такое интеллигентское.

— Много нового я узнаю о тебе, друг мой.

— Не вздумай проболтаться при моих приятелях.

— Я не планирую с ними встречаться. Значит, с Серегой вы дружили?

— Нет, он старше, к тому же был примерным мальчиком, а я шалопаем, вопреки маминым стараниям сделать из меня человека. Но встречались, конечно, и в общем-то ладили.

— Какое у тебя мнение о старшем Багрянском? — спросила я, поспешив вернуться к интересующей меня теме.

— Я ведь сказал, он мне помог, а я ему за это благодарен.

— А что-нибудь помимо этого?

— Нормальный мужик. Бизнесом рулит жестко, у него есть правило: если на переговорах кто-то не соглашается с его условиями, на уступки не идет, напротив, вторичное его предложение всегда гораздо хуже предыдущего, и чем дольше оппонент упорствует, тем меньше получает. Об этом знают все, и за последние годы мало кто рисковал возражать. Есть у него свои слабости, к примеру он терпеть не может напоминаний о лихих девяностых и с удовольствием переписал бы свою биографию.

— Значит, ему есть что скрывать?

— Как любому другому, кто начинал свой бизнес в те годы, — пожал плечами Димка.

— А если бы кто-то вдруг решил напомнить?

— Думаю, второй раз делать это он бы поостерегся.

— А каков его моральный облик? — спросила я.

— Ты баб имеешь в виду? Когда у мужика столько денег, сколько у Багрянского, трудно ожидать от него воздержания. На баб он всегда был падок. Отец, помню, посмеивался, что бабы его погубят. Зря смеялся, как оказалось, — не удержался Димка, но тут же развел руками: — Без обид. К тебе претензий нет, ты появилась в его жизни через несколько лет после того, как он развелся с матерью.

— Почему они развелись? — задала я вопрос, неожиданный для самой себя.

— Мама не желала смириться с его противозаконной деятельностью, — хмыкнул Димка.