Трижды до восхода солнца

А если пятен нет, какой ему резон лезть в дерьмо?

— Может, у него и спросим?

— И как ты себе это представляешь? Явимся к нему и зададим вопрос: не вы отравили госпожу Багрянскую, сыпанув ей в текилу какой-то дряни?

— Сформулируем вопрос иначе, — усмехнулась я. — В любом случае он что-то ответит. Нам важен не столько ответ, сколько его реакция.

Агатка поднялась и шагнула к вешалке, на которой висело ее пальто.

Однако прежде чем отправиться к Гришину, я решила заручиться мамулиной поддержкой. Но звонить ей предложила Агатке, сестрица вызывала у нее куда больше доверия, нежели я. Разговор с мамой длился пять минут и заслуживал десяти баллов по пятибалльной шкале. Обойдя все острые углы, Агатка смогла убедить маму, что к Гришину у нее дело чрезвычайно важное и конфиденциальное, и даже намекнула, что благополучное разрешение этого дела скажется на нашей карьере самым благотворным образом. На счастье, мама, впервые после долгого отсутствия появившись на работе, была весьма занята и из всего сказанного уловила главное: Агатке до зарезу надо, чтобы Гришин ей помог. Пообещала с ним немедленно связаться, перезвонила буквально через двадцать минут и милостиво сообщила, что он нас ждет. Я-то думала, что нам придется ехать в «Успенскую слободу», но оказалось, что офис Гришина находится в гостиничном комплексе «Олимпик», который тоже принадлежал ему.

Спешно загрузившись в Агаткину машину, мы отправились на площадь Космонавтов, главной достопримечательностью которой и являлся «Олимпик», довольно унылое здание в девять этажей, построенное еще во времена Союза. Козырек над входом украшала аляповатая вывеска с разноцветными огнями, которым в темное время суток надлежало придавать зданию праздничный вид, но общее впечатление серости изменить они были не в состоянии. Дворники счищали с тротуара грязный снег, а я почувствовала внезапную тоску по родному участку. Стоит он неприбранный, потому что замену мне до сих пор не нашли. Скрежет лопат по асфальту у сестрицы вызвал иные чувства, она поморщилась, точно от зубной боли.

Поднявшись по лестнице, мы вошли в просторный холл, где шныряли люди в рабочих комбинезонах, за стеной визжала то ли пила, то ли электродрель. Двое мужчин, взгромоздясь на стремянки, шпаклевали стены. Агатка, аккуратно обходя неизбежный во время ремонта мусор, направилась к боковому коридору, шаря в сумке в поисках телефона. Навстречу нам выпорхнул молодой человек в темно-сером костюме, его облик резко контрастировал с окружающей обстановкой. На нас он, конечно, обратил внимание и притормозил.

— Господина Гришина, — ответила сестрица.

— Идемте, я вас провожу.

Длинным коридором мы проследовали к кабинету с золотой табличкой, предусмотрительно прикрытой пленкой.