Трижды до восхода солнца

Если кто-то из журналистов ухватится за эту идею, геморроя прибавится. Хочешь совет? Не суйся в этот гадюшник и сестре скажи, чтоб не совалась. Если нашелся псих, готовый разделаться с Юдиной, его и ваш папа-прокурор не остановит.

— Что поведал тебе надежда и опора президента? — спросила Агатка, когда в понедельник мы встретились с ней в офисе.

— Перемежал зубовный скрежет с горькими сетованиями на судьбу.

— Говорила ему, иди в прокуроры, надзирать — не работать. А он — не хочу бумажки перекладывать, останусь в следствии…

— Хорошо, что тебя папа не слышит, — усмехнулась я.

— Папа у нас святой, а святые, как правило, слепы и глухи.

— Бунт на корабле заканчивается петлей на рее.

— Я хитрая, крамольных мыслей вслух не высказываю, разве только тебе. Значит, твой бывший убежден, что убийство Юдиной — итог ее борьбы за справедливость?

— Он беспокоится, что на следствие будут оказывать давление. А в такой ситуации легко принять белое за черное.

— Да, не позавидуешь ему, — кивнула Агата. — А что ты? По-прежнему уверена, что это дело рук психа-одиночки?

— Идея вселенского заговора все еще выглядит сомнительной. Я вот что подумала, — почесав нос, продолжила я, решив высказать мысль, не дававшую мне покоя с момента разговора с бывшим. — Ванька говорил о врачебной ошибке. А если ее не было?

— То есть Аврору на тот свет спровадили сознательно?

— Ага. Но врачи к этому никакого отношения не имеют.

— Лекарство, спровоцировавшее приступ и последующую за ним кому, могло попасть к ней в организм раньше и совсем другим путем.

— Продолжай, — заинтересовалась Агата, перестала носиться по своему кабинету, в котором мы в тот момент находились, и, устроившись за столом, уставилась на меня.

— Мы ведь были на приеме. Много людей, много выпивки… Официантка поднесла ей рюмку текилы, она в единственном числе стояла на подносе в окружении бокалов с шампанским. Девушка еще сказала, что это презент от Гришина, который знает ее вкусы. Аврора умилилась, назвала Гришина «святой душой» и махнула рюмку, закусив лимоном. Да, еще заметила, что на текиле Гришин сэкономил, хоть и святая душа. Видно, вкус напитка даме пришелся не по нраву.

У сестрицы отвисла челюсть. Минуты две, не меньше, она смотрела на меня в полном обалдении.

— Фимка, это ты сейчас придумала? — наконец произнесла она.

— Да не придумываю я ничего. Все так и было.

— А чего молчала-то?

— Не придала этому значения. И сейчас сомневаюсь, что за всем этим видится чья-то злодейская рука. Уж очень все по-киношному.

— Гришин в роли злодея не катит. Маменька к нему душевно расположена, а у нее аллергия на людей с пятнами на биографии.