Ты всё ещё моя (СИ)

Лицо Лизы набирает цвет, доходя до самого яркого пунцового. У меня срывается очередной хриплый вздох. Качнувшись к ней, сливаю внимание на губы. Она их облизывает. Я тоже хочу.

Рваные губительные кадры в моей подсанкционной видеопленке: расширяющиеся зрачки, взмах ресниц, синяя венка на виске, томный вздох, яростное биение пульса на шее, втопленные в манящие меня губы зубки…

Громкий щелчок замков. Не моя заслуга. Дикарка сама катапультируется.

Дверь хлопает, оглушая. Сижу с полминуты, будто контуженный.

То есть, блядь, конечно же, она хочет. Все показатели выдают максимум! Умом не хочет.

Нет, мне, безусловно, тоже не надо. Это против моих правил. И я, мать вашу, намерен их придерживаться.

Просто понять пытаюсь… Какие мотивы с ее стороны?

Так, ладно… К черту! К черту всю эту муть!

После занятий я немного задерживаюсь, чтобы поболтать в кафетерии с Соней и Лией. А потом отправляюсь домой. То есть к Чарушиным. Артем еще утром второго дня выдал мне комплект ключей, потому как у Рины после школы дополнительные занятия, а старшие девочки тоже чаще всего задерживаются в Одессе до вечера. Вот и получается, что я оказываюсь в доме совсем одна.

Не в силах больше сдержаться, рассматриваю семейные фотографии Чарушиных. Их так много, что кажется, всю их жизнь отследить можно – от свадьбы до сегодняшнего дня. Однако фокусировка моего внимания то и дело уходит на Артема. Никогда не думала, что чьи-то детские фотографии способны вызвать столько эмоций. В эти минуты я буквально тону в своей любви к нему.

В первой половине дня у нас состоялась короткая переписка, инициатором которой выступила я сама.

Как я поняла из рассказов младших сестер Артема, трудится он в IT-отделе главного офиса их отцовской компании, на должности рядового программиста.

Хоть все и понимают, что это старт на большие перспективы. В будущем Артем Викторович – отец Чарушина ­– видит сына как минимум своим партнером. А дальше и правопреемником.

Уделяю несколько часов своей работе, а когда приходит из школы Рина, иду вместе с ней на кухню. Кормлю ее мясным рулетом, который остался со вчерашнего ужина, и предлагаю помочь мне с приготовлением к сегодняшнему. Она соглашается, хотя по всем ее действиям понятно, что до болезни мамы даже чай солодить не бралась.

– Я напеку блинов, – делюсь планами. И зачем-то уточняю очевидное: – Артем их очень любит.

– Угу, Артем – блины, а ты ­– его, – простодушно комментирует Рина.

Я теряюсь. А потом решаю, что стыдиться мне нечего, и просто улыбаюсь на это замечание.

– Знаешь, – говорит младшенькая, не переставая хрустеть морковкой, – я вас еще когда в кинотеатре увидела, все поняла!

– Хм… Что именно? – по коже разлетается дрожь.

Смотрю на Рину, не скрывая потрясения.