Антология советского детектива-29. Компиляция. Книги 1-20

Но вы не помешаете. Напротив. Я познакомлю вас с завмагом, с которого вы и начнете действовать. Идет?

Любушка, конечно, не могла отказаться. Спустя несколько минут они уже шли по тенистым каштановым аллеям, среди пестревших астр, тюльпанов и гладиолусов.

Открытая веранда ресторана была скрыта от постороннего взгляда густыми зарослями сирени, жасмина и черемухи. Листья кустарников падали прямо на ближние столики, а вместе с ними на столики падал и серебристый свет только что появившейся луны. Под руками в бокалах пенилось шампанское.

По соседству в главном зале горько плакала скрипка и женский голос силился ее поддержать. Всё это, понятно, располагало к самой интимной беседе, к разговору не словами, а взглядами, сердцами. Но наши добрые знакомые разговаривали всё еще словами. Их было пока только двое и синеглазый спешил подготовить свою новую приятельницу к приходу третьего.

— В нашей работе, Любушка, — говорил он, близко придвинувшись к своей партнерше, — вам надо усвоить главное — осторожность. Это значит, что сами на «пятачках» появляться вы никогда не должны.

Для реализации надо иметь своих людей. В этом я помогу. Но они, понятно, требуют денег. И денег надо немало. Возьмите к примеру меня. Я плачу, прежде всего тем, кто дает мне книги. Плачу тем, кто продает. Даю тем, кто их хранит. Теперь же надо думать и о себе. В другом месте на меня бы сыпались благодатным весенним дождем премии и благодарности за инициативу и находчивость, а здесь надо самому заботиться о себе. Поэтому предупреждаю, надо умело и осторожно сходиться в цене с теми, у кого вы берете книги.

— С завмагами? — спросила Любка, играя маленькой костяной ложечкой для мороженого.

— Да и с ними, хотя должен сказать, что на одних завмагах далеко не уедешь. Если, скажем, на сто завмагов найдется пятерка покладистых — это уже хорошо. Туда подбирают обычно трудных людей. Но и пятерка покладистых — тоже не из легких. Взять того же Азизяна, которого я вам уступаю от всей души. Он вот-вот появится. О, это железо. Его гнуть трудно.

Зато мастер своего дела. Всегда что-нибудь да подсунет.

Синеглазый еще не закончил своей мысли, как перед столиком появился коренастый, лысеющий человек в темных очках и гладко отутюженном чесучовом костюме. С ним рядом была маленькая цветущая толстушка, чем-то напоминавшая собою чеховскую Душечку.

— Салам алейкум, Хачатур! Прошу знакомиться, моя добрая приятельница Любовь Митрофановна, или, лучше, Любушка, — сказал, подвигая подошедшим стулья, Василек.