Боль и сладость твоих рук

Ты не понимаешь. Все наоборот.

Дима отстранился, глядя на дорогу:

— Хотела остаться неудовлетворенной?

— Да, — выплюнула она, словно ждала возможности произнести это вслух. И сразу почувствовала жгущие глаза слезы.

Глубоко вздохнув и все равно словно не добрав воздуха из-за комка в горле, Лори не ответила. Она не знала ответа, и почти ненавидела себя за это.

— Ты можешь доминировать как хочешь. Ты можешь отдавать мне приказы, можешь просить доставить тебе удовольствие тысячей способов, можешь наслаждаться моим телом и моими эмоциями. Можешь ласкать меня, если хочешь, но ты не можешь силой принуждать меня к оргазму. Считай, что это мое главное табу.

Смотревший в другую сторону Дима еле заметно дернулся, словно она ударила его. Какое-то время она слышала только свое дыхание между оглушающим шумом приближающихся и исчезающих над их головами автомобилей.

— Ты получишь ту игру, которую хочешь, — медленно и будто неохотно сказал он после долгой паузы. — Но учти, что когда ты ее начнешь, обратной дороги уже не будет.

— Что, твоих демонов эгоизма можно только разбудить, и невозможно уложить спать? — спросила Лори и насмешливо, и немного нервно.

Дима дернул головой, словно услышал нечто, удивившее его, но потом его лицо слегка потемнело:

— Вообще-то… да, лисичка, все примерно так.

ГЛАВА 7. Меня надо покормить

Тимофей спал, сидя в кресле. Она тихонько сидела рядом на ковре, прижимаясь щекой к его руке, и не могла решиться разбудить его. Боялась, что магия ночи мгновенно рассеется, стоит ему проснуться.

Впервые получив возможность оглядеться в его доме, Ирина лениво скользила взглядом по тяжелым портьерам, которые ей захотелось поменять на что-то более воздушное с тех пор, как она их увидела впервые, по пушистому ковру, на котором было приятно сидеть. По монолитной мебели, начиная с кожаных диванов и кресел, заканчивая шкафами такого размера, что при взгляде на них складывалось ощущение, что они в этой квартире родились и выросли. Иначе как кто-то мог бы внести сюда эти громадины?

Впрочем, все это так походило на хозяина, который сам по себе был здоровенным, как шкаф, и тяжеловесным, как кожаный диван. Или просто хотел таким казаться?

Два часа назад он здорово удивил ее. После той устрашающей "сцены после сцены" в ванной Ирина за пару минут успела передумать все, начиная с подозрений у него серьезного психического заболевания заканчивая мысленной репетицией убедительного стоп-сигнала "красный", и, если не поможет — криками о помощи в надежде, что услышат соседи.

Пока она обдумывала это, Тимофей невозмутимо варил ароматный кофе, а затем отправил ее, топчущуюся на холодном кафеле в кухне босыми ногами, в гостиную.