Час бультерьера

Обнимаю лошадиную шею руками, тискаю коленями вздымающиеся бока, стараюсь, изо всех сил стараюсь усидеть на скользком хребте.

Позвоночник животного ритмично бьет меня по заднице, рюкзак бьется о мой позвоночник, моя щека трется о пахучую шкуру клячи.

– По-по-ме-ме-д-д-лен-н-е-е... – прошу душевно лошадку, лязгая зубами от тряски. – Бу-бу-дь-дь че-че-ло-ло-ве-ве-ко-ко-м-м, ско-о-ско-ти-и-на-на...

Скотину пришлось уговаривать целых десять минут. Чудо, что я не прикусил язык, умоляя ее утихомириться. Кляча сменила гнев на милость, галоп на рысь, я оглянулся и увидел принципиального дедушку далеко-далеко позади.

Едва усидел на испуганной криком лошади, но нет худа без добра – ушел от погони. Сажусь прямо, еду на спине животного под горку, мимо одного из лесных островков.

Миновали маленький лес, впереди поле, еще островки леса, и уже ближе изумрудный большой лес, тайга. Главное – открытое пространство пересечь, а в тайге уж как-нибудь пройду километра два и дам травмированной ноге отдохнуть часов несколько, а потом сделаю массаж стопы, нащупаю особенно болезненные точки и осторожно их промассирую большим пальцем.

К ночи смогу намотать на стопу портянку, к утру забуду о травме. Надо будет еще и поцарапанной ладошкой заняться на привале, не побрезговать и провести курс уринотерапии.

Солнышко греет затылок, лошадка споро перебирает копытами, сижу расслабленный на коньке-горбунке, планирую медицинские процедуры и вдруг слышу какие-то подозрительные звуки позади за спиной. Оглядываюсь... Едрить твою мать!..

Меня нагоняют всадники! Пять кавалеристов растянулись в цепочку. Вьется пыль из-под копыт гнедых породистых жеребцов.

В седлах молодые мужчины, одетые в нечто типа ковбойских костюмов. За плечами у четверых статных всадников торчат ружейные стволы. Четверо с ружьями простоволосы, у пятого на голове широкополая фетровая шляпа, а на широком поясе пижонская кобура, из которой торчит перламутровая рукоять никелированного револьвера.

Расстояние между мной и пятеркой красивых всадников сокращается с каждой секундой. Хватаюсь за пистолет – БАХ! – стреляю в небо, пугаю выстрелом лошадь до полного безумия и падаю грудью на гнутую шею лошади, тычу культей в лошадиную морду, направляю припустившую совершенно сумасшедшим галопом клячу к ближайшему островку леса.

Откуда взялись всадники, я догадываюсь не сразу. Сначала оценил, насколько они потенциально опасны, после дошло, что молодые господа – скорее всего отдыхающие из поместья, из «новорусского» дворянского гнезда. Вероятно, мне просто-напросто жутко не повезло. Полоса невезения началась, когда я подвернул ногу, и продолжается, зараза.