Девятный Спас

На душе у гвардии прапорщика было радостно, и он запел песню собственного сочинения:

Та, о которой он пел, не была похожа на румяную зарю. В остальном же песня была правдивая.

Хлопотный день тоже уже клонился к заре, когда Попов закончил длинный репорт гехаймрату о собственных и об Ильшиных свершениях.

Пока дожидались Зеркалова (тот отдыхал у себя в ермитаже), Алёша предложил:

— Илейка, давай я за нас обоих доложу. У меня выйдет краснее, а ты со своим «тово-етова» только ефект попортишь.

Что такое «ефект» Илья не знал, но, будучи человеком неречистым, на Лёшкино предложение охотно согласился и во время всей продолжительной беседы помалкивал, раскрывая рот, лишь если Автоном Львович его о чём-то спрашивал.

Всегда сдержанный и хладнокровный, начальник сегодня был не похож на себя. Его бурые с искрой глаза так и сверкали, он то и дело вскакивал из-за стола и принимался ходить по кабинету. Было от чего взволноваться!

Хоть глава полуприказа внутренних дел был тёрт и многоопытен, но, видно, и его потрясли размеры и тщательность заговора.

Гиштория выходила страшная, тайная, всеевропейского охвата, поэтому гехаймрат сразу же повелел арестантов развести по самым секретным каморам, надевши обоим на лица мешки, а к репорту из всех своих помощников допустил только главного шпига Юлу.

Тот весь искрутился от зависти. Как это столь великое дело могло без него раскрыться? Красуясь перед начальником, Попов время от времени бросал на вертлявого насмешливые взгляды, а Юла кисло вздыхал.

— Сейчас главное, чтобы о сем злодействе слух не прошёл, — сказал Автоном Львович, дослушав репорт и получив ответ на все свои спросы. — Даже средь наших, Преображенских. Громадной важности казус.

Ежели с умом действовать, можно из него для державы небывалый профит извлечь. Но прознай до времени кто лишний — всё дело рухнет. Тебе поручаю, Юла: слушай, нюхай, гляди в оба. Чуть кто из наших станет о секретных арестантах болтать, сажай болтунов в яму.

— Сделаю, батюшка. Комар не чихнёт, — поклонился главный шпиг.

— Людей, кто Фролку с Штрозаком из кареты вынимал и в каморы отводил, немедля запри безвыходно в караульне.

— Ну так исполняй! Головой ответишь, если что.

Юла проворно выкатился за дверь. Гехаймрат продолжил:

— Без Журавлёва не обойтись.

Как вернётся, ему всё расскажу. А боле, до князь-кесарева решения, никого посвящать не будем. Сколько нас есть, в столько рук и будем управляться. Но допреж доклада Фёдору Юрьевичу я должен потолковать с дорогими гостями. Пощупаем, много ль от них ждать проку. Ступайте за мной.

Побывали в обеих каморах — сначала у Штрозака, потом у Быка.

Караульные и тут и там стояли новые, прежних расторопный Юла успел самих упрятать под замок, так что содержались узники в надлежащей тайности.