Девятный Спас

По гехаймрату было видно, что его обуревает жажда действия.

Сам не садясь, а бодро прохаживаясь по комнате, он весело, напористо заговорил.

— Что ж, соколы, вестей у меня много, и все хорошие. Пока вы тут кофей с пряниками распивали да с барышней плезирствовали, раб Божий Зеркалов на месте не сидел. Всюду поспел, всё обустроил. Начну с лестного. Князь Фёдор Юрьевич вами доволен и каждого наградил по заслуге… — Начальник торжественно помолчал, чтобы слушатели прониклись и приготовились. — Перво-наперво указано отличить тебя, Попов, за многие твои старания.

Алёша вскочил и вытянулся.

— Князь-кесарь жалует тебя армии майором. В гвардейских чинах, как тебе ведомо, властен один лишь государь, посему пока остаёшься Преображенского полка прапорщиком, однако про твоё отличье будет писано государю. Возможно, и по гвардии выйдет тебе производство. Служи и дальше верно. Не жалей, что сменил отечество, кавалер ди-Гарда.

— Единственно Россию своим отечеством полагаю! — со всей искренностью воскликнул сияющий Попов.

— Тебе, мастер, за взятие злого умышленника и вора Фролки дана особая награда, которой, чаю, будешь рад, — оборотился гехаймрат к Илье.

 — Это я князю подсказал, ибо вижу, что ты за птица.

Богатырь и ухом не повёл — трудно выдумать награду человеку, которому ничего ни от кого не надобно. Но Автоном Львович лишний раз явил проницательный дар, сказав:

— Чин тебе не нужен, денег с такими руками ты сколько надо сам наработаешь. Потому жалуется тебе свобода от всех податей и повинностей. С потомством, навечно. Живи как и где пожелаешь, на то выдана тебе будет жалованная грамота.

Испокон веку не было на Руси дара драгоценней и редкостней, чем вольная воля.

На что Ильша был медведь медведем — и то колыхнулся. Прогудел:

— А вот за это спасибо…

Гехаймрат приблизился к третьему из товарищей, кривя губы в насмешливой улыбке.

— Ты, Микитенко, пока отличил себя немногим. Однако князь-кесарь по милости своей жалует и тебя щедрою наградой — ради твоего из Сечи донесения, а ещё более для будущих стараний. Велено выдать тебе от приказа пятьдесят рублей.

Дмитрий залился краской. Такое награждение, уместное слуге или холопу, показалось ему зазорным — особенно в сравнении с честью, оказанной Алёше с Ильёй.

— Не надо мне! — воскликнул он. — Если ничего не заслужил, ничего и давайте, а денег не возьму.

— От князь-кесарева пожалованья не отказываются. К тому ж деньги эти как из казны вышли, так в неё и вернутся. — Автоном Львович в открытую посмеивался, ему было весело. — Или ты передумал бородную пошлину платить? Считай, что князь тебя за службу на целый год бородой жалует. Это ль не честная награда?

Ухмыльнулся и Алёшка — оценил князь-кесарев гумор, сиречь шутейное остроумие.