Двойная взлётная

Лысый Геннадий был уже в изрядном подпитии, потому что он еще сорок минут назад отобрал у меня бутылку и уже разливал коньяк самостоятельно.

Его маленькие глубоко посаженные глазки блуждали по моей фигуре, мужчина причмокнул губами, допил залпом остатки алкоголя из бокала.

Жутко неприятный тип.

— Я вас слушаю, — запнулась на половине слова, дольше, чем нужно, задержала взгляд на столе, стало сразу нехорошо.

Прямо перед Шульгиным, что уже снял пиджак и сидел в одной черной рубашке, на столе, между бокалов, открытого ноутбука, часов, очков от солнца и еще какой-то мелочевки, лежали пластиковые банковские карты, свернутые в трубочку денежные купюры и несколько дорожек белого порошка.

Такие же были рядом с Геной. Ну, надо быть совсем идиоткой, чтоб не понять, что это такое.

— Девчуля, а ну, иди сюда, хочешь немного словить кайфа? Давай иди ко мне, я угощу тебя первоклассным кокосом.

Гена на самом деле изменился, если в начале полета это был наглый тип, который считает, что ему все дозволено, то алкоголь с примесью наркотика сделал из него приветливого парня.

— Нет, спасибо, я не нуждаюсь в дополнительном кайфе.

Господи, отчего же так мерзко?

Смотрю на Артёма: бледный, глаза почти черные, расслабленная поза. Он лениво стучит по столу зажигалкой, наблюдая за мной. Громов тоже смотрит, но так странно, словно видит меня впервые, лишь легкий налет интереса, не более.

Словно и не было вчерашнего его ночного визита ко мне и утреннего секса.

— Она классная, да? Девчуля, а хочешь быть любовницей будущего мэра?

— Очень заманчивое предложение, но я вынуждена отказаться.

— Я не нуждаюсь в любовниках. Ни в каких.

— Шутишь, да? Любая только и ищет момента как бы заскочить на член побогаче.

Иди ко мне, пощупаю тебя. А хочешь денег? Где мой дипломат? Громов, дай ей денег, сговорчивей будет.

— Не возьмет, она гордая.

— Так мы и не таких уламывали.

Не могу больше на это смотреть и слушать, как Гена, обдолбанный и накачанный двадцатилетним коньяком, несет ересь. Шульгин облизывает пересохшие губы, втягивает дорожку белого порошка, откидывается на спинку кресла, а меня начинает тошнить.

Сейчас меня на самом деле вывернет наружу обедом, прямо на это дорогущее ковровое покрытие.

Братишка мой старший, Илья, также употреблял, конечно, не этот отборный сорт кокаина, который сейчас рассыпан по столу. То была совсем другая, отвратительно дешевая дрянь, на которую только и хватало ворованных денег.

Семь лет уже как лежит на кладбище, смерть в результате передозировки наркотических средств, так показало вскрытие, без него было ясно, сама лично видела. Его трясло так, что ни в жизни не забуду. Наверное, к лучшему, отмучился, и мать отмучилась, хотя не скажу, что она сильно страдала.