Двойная взлётная

Не я отвечаю за распределение полетов.

— Вы были с ними на Сахалине и в Праге, заметили что-то необычное?

Это какой-то театр абсурда. Был хамло Геннадий — будущий мэр неизвестного мне города, до этого мужчина с кличкой Якут, разглядывающий меня с интересном. У нас даже был секс втроем, я, Громов и Шульгин, это считается как нечто необычное?

— Я не была с ними и ничего не замечала.

— На Сахалине они по очереди навещали вас в номере. С кем из них у вас интимная связь?

Скажу, что с двумя, не поверит.

— У меня нет с ними никаких интимных связей.

— Что было в сумках, находившихся на борту самолета, летевшего на Сахалин?

— С кем встречались Шульгин и Громов?

— Не знаю.

Послушайте, все эти вопросы — они бессмысленны, разве вы сами не понимаете?

— Бессмысленно покрывать преступников, а потом получить за это реальный срок.

— О чем вы говорите?

Преступники? Да, понятно, что мужики проворачивают некие махинации, но для меня преступник тот, что убил, украл.

Рогозин замолчал, вглядываясь более пристально в мое лицо, словно решая для себя, дура я последняя или прикидываюсь. Лучше уж быть дурой.

— Кристина Сергеевна, у вас же родственники есть. Давно с ними не виделись?

Не отвечаю, лишь чувствую, как нехорошо скребет по нервам голос мужчины.

Семь лет не виделись, как уехала — и все, с концами, а там мать больная, сестра младшая скоро родит второго, брат еще меньше, того и гляди, загремит на малолетку, а может, так же сядет на иглу, как старший.

Выдержала взгляд, совсем не моргая, так что от напряжения режет глаза. Какое ему дело до моей семьи? Я выбралась из этого болота, чего желаю и всем, а кто хочет так жить, живет дальше.

Мои родственник ничего не делают для того, чтоб жить лучше, могут только звонить и просить денег. Не спрашивая, как я, хорошо ли мне, все ли у меня в порядке? Думают, что жизнь у меня — сплошная сказка, что я всем им обязана и должна.

После каждого звонка матери противно и обидно, когда она плачется, что им нечем заплатить за коммуналку, что Надю, беременную вторым, бросил очередной сожитель, что Стас ворует и у него уже два привода в полицию.

А я все слушаю о том, какие они бедные и несчастные, прекрасно понимая, что переведу им денег, а они снова их прогуляют.

И они не дадут моей дуре сестре мозгов не раздвигать ноги, а брату — ума, чтобы не воровал, а учиться.

— Вы еще не понимаете, насколько все серьезно? И что ваша мать может оказаться в клинике принудительного лечения от алкоголизма, у вашей сестры органы опеки заберут детей, а брата все-таки посадят?

Смотрю в потолок, тусклая лампа. Перспектива не самая ужасная, мать вылечат, сестра поймет, что надо жить не на детское пособие, а идти работать, Стаса жалко, пропадет на зоне.