Его М.Альвина (СИ)

Ну же… Только не молчи! Но Алька не играет, а я ведь знаю, что ей надо готовиться каждый день.

Она так и не села за инструмент.

Весь следующий день проходит в точно таком же напряженном беззвучье. Мы не разговариваем. Стоит только мне выползти из спальни, как Альвина в прямом смысле сбегает от меня к себе. Она оставляет недоеденный завтрак на столе, когда я появляюсь на кухне утром. Разворачивается на полпути в коридоре, если пересекается со мной там.

Это тотальный игнор. И она с ним мастерски справляется.

А вот я совсем с собой не справляюсь. Кто-то там сверху походу решал, что пиздеца на мою голову как-то маловато. И подкидывает мне всего лишь один звонок.

– Даниил Олегович, это главврач клиники.

Я тут же настороженно привстаю с дивана. Блять. Сейчас точно будет разговор не про ромашки и фантики.

– Извините за беспокойство, но, к сожалению, мы уже около недели не можем выйти на связь с Олегом Ивановичем, а вопрос назрел просто очень щепетильный… – Мужчина по ту сторону динамика замолкает.

А я напрягаюсь еще больше. Имя моего отца – так себе услада для ушей и настроения.

– В чем дело? Что-то с мамой? – сердце ухает куда-то в желудок.

– Если вы про состояние, то ничем порадовать не могу. Сами понимаете, что все будет только ухудшаться. Дело здесь в другом. Уход за вашей матерью оформлен у нас по контракту на год…

– И когда он истекает? – грубовато перебиваю врача, а телефон в ладони, зажатый так сильно, едва не трещит.

– Контракт уже истек. Мы и так держим вашу маму дольше положенного бесплатно, – врач четко выделяет последнее слово. – И это лишь из уважения к вашему отцу, он немало сделал для нашей клиники, но здесь не благотворительный фонд. Я думаю, вы меня понимаете. Может, вам стоит подъехать, и мы как-то решим этот вопрос…

Все. Дальше я ничего не контролирую. Перед глазами пелена из ярких вспышек, а в ушах только собственный крик:

Телефон и мои кулаки летят в стену. Я не вижу почем и куда замахиваюсь. Мне наплевать, что мое тело все еще жутко ноет после побоев чужими ногами. Боль внутри однозначно сильнее, ее даже не глушит дикое жжение от костяшек, стесанных за пару нокдаунов стене. Из меня когтями наружу рвется то, что так долго подавлялось.

И я не знаю, чем бы это все закончилось, если бы не дрожащий голос, словно откуда-то из-за тумана, и хрупкие руки, которые с силой обхватывают меня за талию.

– Пожалуйста, прекрати! Я прошу тебя.

Она утыкается носом куда-то между моих лопаток и прижимается ко мне так, что по телу шарашит ток. Резко развернувшись, я сгребаю Мальвину в объятия. Зарываюсь лицом и разбитыми в кровь пальцами в ее волосы и остервенело дышу. Дышу запахом сладкой жвачки, пока сердце хреначит по всей грудной клетке.

– Не молчи, Дань. Расскажи мне. Я же вижу, что тебе плохо.