Его М.Альвина (СИ)

Я не знаю, откуда у меня взялись силы не сползти к полу, захлебываясь слезами. Все, что смогла в тот момент, это на деревянных ногах сделать шаг. Присесть на край кровати и накрыть ладонью ладонь Данила с разбитыми костяшками пальцев, которыми он крепко держал запястье своей матери. Мне пришлось душить в себе каждый подступающий к горлу всхлип. Хотелось зареветь навзрыд, потому что внутри все царапалось и кусалось, когда Даня прижался лбом к моей руке.

Но я молчала, зная, что мои слезы ему сейчас не нужны. Ему не нужна была жалость, а она просто хлестала через край. Ему нужна моя помощь. И все, чем могла помочь Данилу тогда – это просто быть рядом. И я была.

Была в тишине палаты номер «19». Была в тот момент, когда он с трясущимися руками и покрасневшими глазами вышел из кабинета главврача. И я не задала ни одного вопроса, а просто прильнула к тяжело поднимающейся и опускающейся груди Данила, аккуратно сжав в его объятиях. И по его неистово бьющемуся сердцу и горячему протяжному выдоху в мою макушку, стало понятно, что он благодарен за это молчание.

Я продолжаю молчать даже тогда, когда уже перед самым домом Даня просит водителя остановиться возле магазинчика с огромными буквами «Алкомаркет» и возвращается оттуда с бутылкой какого-то спиртного и пачкой сигарет. Мы нарушаем тишину между нами только оказавшись дома.

– Давай без света, – просит он севшим голосом, прежде чем я успеваю щелкнуть выключателем в коридоре.

Сбросив куртку на пол, Даня исчезает в темной гостиной, а я даю себе пару секунд прийти в чувство, сделав глубокий вдох-выдох. И только потом следую за ним. Мое горло все еще жжет влажный ком из слез.

Ловлю взглядом в темноте силуэт Данила, который тенью двигается по кухне. И слышу, как разливается алкоголь по двум стаканам, один из которых он вручает мне. Без лишних пререканий сжимаю его в ладонях и просто усаживаюсь на диван.

Но Данил все еще не спешит начинать разговор. Раздвинув тонкую вуаль на окне, он распахивает его настежь. В комнату мгновенно врывается сквозняк, начиная холодной паутиной тянуться по полу.

Я успеваю продрогнуть за секунду, стоит только осеннему воздуху коснуться моих стоп. Приходится забиться в угол дивана прямо в джинсах и спрятать нос в ворот свитера. Но холодно здесь, видимо, только мне, потому что Даня, стоя возле открытого окна в одной футболке, лишь расслабленно ведет плечами. А потом залпом, жадными глотками, опустошает свой стакан со спиртным. Еще пара движений и лицо Данила, покрытое ссадинами и синяками, подсвечивается всполохом зажигалки.

Он делает несколько глубоких затяжек и, закинув голову назад, окружает себя серыми клубами никотина. Я не отрываю от него взгляда.