Эрагон

Но нет, ты, видно, решил стать палачом! Голову он, видите ли, бандиту отрубил! Да ведь он же был безоружен!

Муртаг, казалось, был очень удивлен возмущением Эрагона.

– Да нельзя было его тут оставлять! Он для нас опасен! Остальные-то удрали, а он бы без коня далеко не ушел. Представь, что вскоре бы на него набрели ургалы и узнали об Арье?

– Но убивать-то зачем? – перебил его Эрагон.

Сапфира с любопытством обнюхивала отрубленную голову Торкенбранда. Она даже пасть слегка приоткрыла, словно намереваясь раскусить голову, как орех, но потом, передумав, отошла к Эрагону.

– Просто я сам хочу остаться в живых, – заявил Муртаг. – И мне дорога только моя собственная жизнь!

– Неужели тебе человека не жалко?

– Жалко? Это не человек, а враг! И к врагам у меня нет жалости! Я что, по-твоему, должен плакать от жалости, вместо того чтобы защищаться? Жалеть, что кому-то из врагов сделал больно? Да позволь я себе хоть раз такое, меня бы давно убили! Надо уметь защищать себя и то, что тебе дорого, чего бы это ни стоило!

Эрагон от гнева просто слов не находил и, с силой вогнав Заррок в ножны, осуждающе покачал головой:

– Так можно оправдать любую жестокость!

– А ты думаешь, мне нравится быть жестоким? – возмутился Муртаг.

 – Мне ведь всю жизнь угрожали – с тех самых пор, как я появился на свет! Всякий раз, просыпаясь на рассвете, я за версту чуял опасность и старался от нее уйти. Да и заснуть порой бывает трудно – все кажется, что я уже не увижу новой зари. Если я когда и чувствовал себя в безопасности, так, видно, только в утробе матери! Впрочем, там полной безопасности у меня не было! Тебе этого никогда не понять: рисковать своей жизнью нельзя никогда и нигде! А это, – Муртаг ткнул пальцем в Торкенбранда, – явно был страшный риск. И я избавил нас от этого риска. И ничуть не раскаиваюсь, и не стану изводить себя тяжкими раздумьями о том, что уже сделано и чего не вернешь!

Эрагон подошел к другу вплотную и очень тихо сказал:

– И все равно ты поступил подло!

Потом бережно перенес Арью на Сапфиру, привязал ее, вскочил в седло и скомандовал:

Муртаг молча подчинился и направил Торнака мимо безжизненного тела, оставшегося лежать на залитой кровью земле.

Они ехали довольно быстро – еще неделю назад Эрагон и предположить не мог, что им такое удастся, миля за милей оставались позади, словно у них вдруг выросли крылья.

Вот они повернули на юг и поехали по узкому ущелью меж двумя отрогами Беорских гор. Отроги имели форму клещей, готовых сомкнуться. На самом деле от одного конца «клещей» до другого был целый день пути, но расстояние это казалось значительно меньше из-за немыслимой высоты и крутизны здешних гор.

Под вечер остановились на ночлег. В полном молчании поужинали, ни разу не взглянув друг на друга.