Эрагон

Эрагон сурово заявил:

Муртаг кивнул и, повернувшись к Эрагону спиной, лег и укрылся одеялом.

«Хочешь, поговорим?» – предложила Эрагону Сапфира.

«Не сейчас. Мне нужно подумать. Я… я не совсем понимаю».

Она не стала настаивать, лишь нежно проворковала:

«Ну ладно. Я люблю тебя, малыш».

«И я тебя люблю», – ответил Эрагон. Сапфира устроилась подле него, как всегда свернувшись в клубок, и согревала его своим теплом, а он сидел не двигаясь и с тревогой глядя во мрак.

Утром Сапфира взлетела, неся на себе Эрагона и Арью. Эрагону хотелось на некоторое время расстаться с Муртагом.

Он дрожал от утреннего холода, плотнее кутаясь в плащ. Утро выдалось непогожее, казалось, вот-вот пойдет снег. Сапфира, лениво поднимаясь все выше на восходящем потоке воздуха, спросила:

Эрагон смотрел на проплывавшие мимо вершины гор, которые уходили за облака, хотя и Сапфира летела довольно высоко над землей.

«Знаешь, вчера это все-таки было убийство, – сказал он ей. – Нет для этого другого названия!»

Сапфира свернула влево, помолчала и примиряющим тоном заметила:

«Муртаг действовал второпях, особенно не задумываясь, но я уверена, что он хотел сделать как лучше.

Люди, которые продают и покупают других людей, заслуживают самого жестокого наказания. Если бы мы не пообещали помочь Арье, я бы сама с удовольствием занялась охотой на этих работорговцев! Всех бы их выследила и на куски бы разорвала!»

«Вот как? – удрученно откликнулся Эрагон. – Но ведь этот Торкенбранд был совершенно беспомощен! Он не мог ни защищаться, ни бежать. Еще минута, и он бы наверняка сдался сам. Но Муртаг даже этого шанса ему не оставил! И вообще, если б Торкенбранд мог сражаться, было бы, по-моему, гораздо лучше».

«Эрагон, даже если бы Торкенбранд сразился с кем-то из вас, результат все равно был бы тот же. Тебе прекрасно известно, да я в этом и не сомневаюсь, что очень немногие могут сравняться с тобой или Муртагом в искусстве владения клинком. Торкенбранд так или иначе был бы убит, даже если ты считаешь, что это было бы более справедливо или благородно».

«Не знаю, может быть, ты и права, – сдался Эрагон. – Я не нахожу для себя ни одного разумного решения».

«Иногда, – ласково сказала Сапфира, – у задачи бывает два решения. Тебе предоставилась возможность получше узнать Муртага.

И простить его. А если ты простить его не можешь, по крайней мере, постарайся забыть о том, что он сделал. Он ведь не хотел тебе зла, пусть даже и поспешил с расправой. Твоя-то голова на месте, верно?»

Нахмурившись, Эрагон поудобнее устроился в седле и, передернув плечами, как лошадь, которую замучили назойливые мухи, посмотрел вниз, ища взглядом Муртага. Вдруг его внимание привлекло какое-то яркое пятно там, где они проезжали вчера поздно вечером, в высохшем русле ручья.