Империя «попаданца». «Победой прославлено имя твое!»

С государем такие штуки не проходили, он ложь моментально определял.

Тут Степан Иванович вздрогнул, припомнив яростный взгляд императора и с тихой угрозой сказанные слова: «Мзду хоть раз возьмешь или кого от наказания убережешь, в такую дыру законопачу, что хуже смерти твоя жизнь станет!»

А теперь этот «стрелок» выискался! А почему?! Да потому что брат его в губернии Тайную экспедицию возглавлял, а вице-губернатором дядя. И вся эта троица так пять лет забавлялась, пока одна девка случайно жива не осталась. И не дура оказалась – до столицы добралась и в Собственную Его Величества канцелярию обратилась.

Степан Иванович вытер холодный пот со лба, его прямо колотило от страха. Волков и Девиер люди могущественные, а потому напакостить Шешковскому смогли сразу, руки у них длинные.

Спасла только правда – Шешковский сном-духом не ведал о злодействах, что его собственный чиновник покрывал, а посему царь батюшка простил, но приказал всех виновных под суд отдать. И хотя при встрече Петр Федорович на ложь проверит, но этого инквизитор не боялся. Хуже другое – если его люди кого-либо упустят или, что еще хуже, невиновного притянут к «делу» сему, вот тогда с него спрос и будет.

А это неизбежно – Девиер с Волковым свою выгоду не упустят, они на людишек из Тайной экспедиции пригляд свой крепкий держат…

– Кузьма, а ведь не утихомирятся никак колоши! Что они под нами крутятся все время? Ведь поняли давно, что стрелами нас не возьмешь, а мы их запросто с верхотуры свинцом наделим!

Алехан чуть высунулся из-за камня и посмотрел вниз, держа винтовку правой рукой. Тлинкиты уже не высовывались, кровавый урок был ими хорошо усвоен, но Орлова заметили, глазастые, и тут же подняли свирепый вой.

Вскоре парочка индейцев высунулись на секунду из-за деревьев и вскинули луки – стрелы уже были наложены на тетиву.

Выстрелы грянули почти одновременно – стрела ударилась о камень, за который Алехан успел спрятаться. Зато казак пульнул намного метче, и колош, не успев оттянуть тетиву, рухнул на камни – на груди расплывалось кровавое пятно.

– Ты уж не суйся, ради Бога, Григорыч, – рассудительно вымолвил Кузьма. – Ведь в пятнашки со смертушкой играешь.

А ну как попадут?! Раз смазали, два смазали, а в третий точно стрелу бросят!

– Так скучно лежать, дружище. Все бока на камнях отмял. Воевать охота, я им за моряка еще крови не выпустил.

– А ты без злобы на них смотри. Жизня – она такая, то в нас бьют, то мы в них. Кто лучше стреляет, тот и живет.

– А ты, брат, никак философ?

– Казак я иркутский, а не энтот твой хвилосов, паря. Оттого и жив по сию пору, что злости не испытываю. Туманит она глаза, промазать можно.