Пешка в большой игре

Юркин действительно выполнял весь демократический набор: выступал против коррупции должностных лиц и за отмену смертной казни, за повышение жизненного уровня населения и против великодержавной политики, за правопорядок и против КГБ, МВД, МБ, ФСК и прочих силовых структур, этот самый правопорядок обеспечивающих. Он требовал полного раскрытия преступлений и одновременно добивался упразднения института секретных агентов, от которых, в подавляющем большинстве случаев, и зависит раскрытие.

Выступления за обуздание обнаглевших бандитов сочетались с призывами поставить на место распоясавшуюся милицию.

Все требования и призывы Юркина были правильными, но неверными, потому что входили в противоречие не только между собой, но и с логикой и реалиями современной жизни.

К тому же постоянный анализ обстановки в стране уже давно не представлял ни для кого интереса: она и так была предельно ясна, ибо каждый гражданин ощутимо прочувствовал её на собственной шкуре.

Но, как хороший газетчик, он умел добывать «фактуру», повествуя о тайных и явных аферах, закулисных скандалах и прочих жареных фактах.

Каждый раз он ожидал расправы: ночевал у друзей и подруг, рассказывал коллегам об угрозах и спрятанном завещании, но ничего не происходило. Бомбы сенсационных разоблачений взрывались вхолостую, не вызывая ни малейшей реакции государственных органов и не причиняя вреда «героям» публикаций. Пару раз на него подавали в суд, добившись предельно завуалированных опровержений и символических материальных компенсаций.

Сейчас Юркин внимательно читал материал, который Каймаков, последовав совету Димки Левина, назвал: «Мыло для подземной войны».

— Неплохо, старик, неплохо, — сказал он, откладывая последний лист. — И фактура интересная, и слог нормальный. Ты раньше-то писал?

— В институтскую многотиражку. И работа даёт навык письменной речи.

— Неплохо, — машинально повторил Юркин, о чём-то размышляя.

— Конечно, вояки встанут на дыбы… Могут в суд потащить. Но раз у нас есть очевидец… Начнут меня в военкомат дёргать да на сборы призывать… Плевать, спрячусь у Нинки.

Он вдруг внимательно взглянул на Каймакова.

— А про покушение ты придумал? Для остроты?

Каймаков возмутился.

— Сейчас я тебе покажу, что я придумал!

Он поднял стоящий на полу «дипломат», ткнул пальцем в следы кастета на крышке.

Юркин разочарованно присвистнул.

— Слабо, старик. Очень слабо. Чем угодно поцарапать можно.

Каймаков раскрыл чемоданчик, сунул руку в узкое отделение для бумаг и, вытащив газетный свёрток, положил на стол.

— Разворачивай! Только не пугайся.

Юркин осторожно развернул газету и присвистнул ещё раз.

Каймаков потерял дар речи.