Пешка в большой игре

Раз машина запущена и маховик набирает обороты…

Начальник секретариата не всегда понимал генерала Верлинова, но виду не подавал, тем более непонимание касалось исключительно второстепенных вещей.

Когда Дуря привели, генерал отпустил автоматчиков и выслал из кабинета начальника секретариата.

— Почему повесился ваш товарищ? — Верлинов не предложил задержанному сесть и сам стоял в двух метрах от него, широко расставив ноги и засунув кулаки в карманы брюк.

— Слабак, испугался… — Сейчас, в кабинете начальника, Дурь полностью уверился в том, что посадка на кол — обычное ментовское запугивание.

— А вам не кажется, что он правильно распорядился своей судьбой и выбрал менее мучительную участь?

— Чего вы меня выспрашиваете? Его и спросите!

Дурь напрягся, примеряясь к аккуратной фигуре генерала. Рано или поздно наступает подходящий момент. Похоже, сейчас он наступил.

Словно уловив мысли собеседника, начальник одиннадцатого отдела внимательно взглянул ему в глаза.

И тут же всё существо рецидивиста, его отбитые почки, сломанные рёбра, перебитая нога, покрытый шрамами череп воспротивились зарождающемуся замыслу.

Он отчётливо понял, что никакой подходящий момент не наступил и что вовсе не по глупости или неосмотрительности остался с ним один на один хозяин кабинета.

Мускулы расслабились, кулаки безвольно разжались.

— Видите ли, — мягко объяснил Верлинов. — Мёртвые не отвечают на вопросы. К тому же его мотивация совершенно понятна. А ваша — нет. Потому я спрашиваю вас. Скажите, если ваши, э-э-э, коллеги узнают, что за все совершённые вами преступления вас посадили на кол… Что они предпримут? Я имею в виду — не бросят ли они преступное ремесло?

— Да никто в такую туфту не поверит! — скривил губы Дурь.

Он тоже засунул руки в карманы.

— Ну почему же? — удивился генерал. — Мы можем показать фотографии, прокрутить видеоплёнку по телевидению, можем, наконец, исполнить это публично, где-нибудь на Манежной площади… Сомнений как раз ни у кого не будет! Интересно другое: если мы проявим способность за какой-нибудь час узнать обо всех преступлениях человека и сурово наказать его — не обязательно сажать на кол: можно отрубить голову, руку или ногу, сварить в кипящем масле, повесить… Изменится ли поведение преступников?

Из всего сказанного Дурь понял одно: психологические штучки-дрючки.

Никто не собирается его сажать на кол, но предлагают представить, а что будет, если… Действительно интересно… Дурь немного подумал.

— Ясное дело — многие отойдут. Особенно молодняк, фраера… Да и кто останется — попритихнут. И потом — всё равно их же переведут одного за другим… Нет, тогда всем — амба!

Верлинов удовлетворённо кивнул.