Пешка в большой игре

— Похоже, вы всерьёз заинтересовались мылом, — пробормотал Асмодей, приступая к чтению.

Роберт Смит неторопливо прихлёбывал скверный кофе, незаметно рассматривая сидящего напротив человека. Гладко выбрит, пахнет хорошим одеколоном, достаточно уверенно держится, одет в неплохой по здешним меркам костюм. Он образован, грамотен, коммуникабелен, охотно идёт на контакт. Словом, подходит по всем статьям. Если только он не работает на КГБ. Как и все его коллеги, Смит внимательно следил за изменениями в организационно-штатном устройстве российской контрразведки и знал о происходящих переименованиях, но называл её исключительно по аббревиатуре, известной в мире на протяжении многих десятилетий.

Пока все проверки дали отрицательный результат, но это ничего не значит. В разведке всегда подозревается худшее. Исходя из подобного принципа, Смит не исключал, что гражданин России Клячкин выполняет задание властей, а в демонстративно выставленном на подоконнике «дипломате» находится записывающее устройство. Хотя так грубо и примитивно, конечно, никто не работает. А с другой стороны — чем проще, тем надёжней.

Не попросишь же доброго товарища, к которому расположен всей душой: «Открой чемодан, проверим, что там внутри!» Какие, после этого, к чёрту, психологический контакт и взаимное доверие! Тем более если устройство и есть, его так просто не распознаешь: какая-нибудь пластинка с нанесёнными микросхемами, зашитая в кожвинил — надо кромсать ножницами на куски.

Смит допил кофе и вздохнул. И вообще, если его «водит» КГБ, то записать могут как угодно. Зайдут со стороны кухни, прикажут официантке — русский народ на эти дела дисциплинирован, — она и засунет магнитофон в передник или поставит микрофон в салфетницу на соседний столик.

Разведчик прощупывающе осмотрел карман на переднике приближающейся официантки. Та поняла взгляд по-своему и слегка улыбнулась.

— Ещё два кофе и сигареты.

Теперь американец осматривал её сзади, но уже по-другому: обычная мужская оценка талии, бёдер, ног. Смит знал, что мания преследования и патологическая подозрительность — профессиональная болезнь разведчиков. Очень важно уметь переключаться. Если не получается — надо уходить в отставку, иначе окажешься пожизненным клиентом психиатрических лечебниц.

Или осуждённым на пожизненное заключение. Здесь пока сверхдолгих сроков не ввели, но десять-пятнадцать лет в российской тюрьме — вряд ли более мягкая мера.

Смит вздохнул ещё раз.

Ему ничто не угрожает. Он не получает секретных сведений, не подрывает обороноспособность страны пребывания. То, о чём он собирается просить, даже записанное на десять плёнок, не способно послужить основанием для обвинения в шпионаже.