Пешка в большой игре

Мигание неоновой лампочки на сторожевых приёмниках известило часовых, что периметр охраны нарушен существом весом более сорока килограммов. Тут же включилась вторая лампочка, показывающая, что существ минимум два.

В кармане у Васильева раздался зуммер, вынув плоскую пластмассовую коробочку, он тоже увидел мигающие неонки и показал напарнику. Из крохотного динамика донёсся хрипловатый голос:

— Я останусь, а вы вернитесь за бархан, свяжитесь с отрядом и передайте командиру, что всё в порядке. Пусть выдвигаются и окружают лагерь.

Салахутдин говорил на фарси, прошедшие Афган понимают основные диалекты, по крайней мере улавливают смысл сказанного. Датчики охранно-сторожевой системы передали на приёмники быстрый шёпот, и Васильев изменился в лице.

— Тревога! Разобрать оружие, занять оборону, только тихо! Этих взять!

Три тени ползли обратно, Салахутдин же решил продвинуться вперёд, чтобы можно было видеть противника. Он полз прямо на прапорщика Огнева из одиннадцатого отдела, но обнаружил его существование только в тот момент, когда сильные руки вцепились в горло. Хорошо, костяная рукоять кинжала торчала изо рта: далеко тянуться не пришлось, и отсверкивающий в лунном свете клинок привычно метнулся за тёмной, с пьянящим запахом кровью неверного. Но напиться не сумел: пронзил пустоту и вылетел из вмиг онемевшей кисти. Зато удалось освободиться от удушающего захвата, и Салахутдин с рычанием бросился на врага.

Два жилистых тела катались по песку, нанося друг другу удары, моджахед зажал в кулаке гранату и действовал ею как кастетом. Огнев уклонялся, подставляя предплечье, и жалел, что у него нет ножа, что сразу не выстрелил, что вообще оказался здесь, под чужими звёздами, вдалеке от московской квартиры и тёплой ласковой жены. А тренированное тело действовало независимо от сознания, выполняя всё, что необходимо. Наконец рука моджахеда попала в захват, с хрустом лопнул локтевой сустав, прапорщик подмял его под себя, уткнул лицом в песок и осмотрелся. Густая азиатская ночь была непроглядной, сквозь шум поднявшегося ветра не доносилось ни одного постороннего звука.

Внизу резко щёлкнуло. Свободной рукой Салахутдин подцепил гранату и зубами вытащил чеку. До взрыва оставалось четыре секунды. Огнев коротким ударом сломал напряжённую шею и рывком набросил обмякшее тело на ребристую «лимонку». Сам прыгнул в сторону, дважды перекатился через бок и распластался, вжимаясь в песок. Приглушённо грохнул взрыв, сверкнуло, свистнули осколки. Пронесло! Огнев поднялся и машинально принялся отряхивать с одежды песок. Ноги заметно дрожали.

В отдалении вспыхнули два подствольных прожектора, вырвавших из темноты убегающие фигуры.

— Стоять, мать вашу! Стоять!

Один из убегавших взмахнул рукой.

Ударили автоматы.