Пешка в большой игре

Яркие лучи бесцельно метнулись, прочертив извилистые полосы по зыбкому склону бархана, сильно рванула граната.

Содержимое оружейной палатки разобрали мгновенно. Отряд охраны действовал чётко и хладнокровно, хотя явственно ощущалось владевшее бойцами напряжение. Хорошо держались Богосов и его ассистенты, дублёр Чена мгновенно протрезвел и попросил автомат, Джек обхватил голову руками и как заведённый повторял одну и ту же фразу:

— Я так и знал. Я так и знал. Я так и знал…

Растерянно метался самый молодой член экспедиции — повар Вова, автомат криво висел на его шее и колотил по груди.

— Четверо, все готовы, — доложил один из посланных на перехват бойцов. — Документов нет. Оружие и вот…

Он протянул небольшую чёрную коробочку с короткой гибкой антенной.

Васильев включил рацию, но ничего не понял в доносившемся бормотании.

Вокруг лагеря разворачивалось кольцо обороны, ощетинившееся в темноту двенадцатью стволами ручных и двумя — станковых пулемётов. Снайперы пристёгивали к винтовкам инфракрасные прицелы. Косторезов тащил «шмель» и «выстрелы» к нему, занимали места автоматчики.

— Переводи! — Васильев поднёс рацию к уху запыхавшегося Саида. Тот вслушался.

— Салахутдин, ответь Пахадыру. Что за шум? Выходи на связь!

— На связь, так на связь! — сказал Васильев. — Передавай: — Вы совершили нападение на российскую военную часть. Немедленно прекратите боевые действия и…

Он запнулся, не зная, чего требовать от неизвестного противника.

— И сдавайтесь! — закончил фразу Саид.

Из динамика донеслась отборная русская брань, потом невидимый собеседник вновь перешёл на фарси.

— Что уничтожит всех, разрежет животы и снимет кожу, заживо сожжёт в костре, съест сырыми, — помедлив, перевёл Саид.

Взяв рацию, Васильев на универсальном, понятном всем языке пояснил, что он думает о Пахадыре и его ближайших родственниках и как относится к его планам.

Потом капитан связался с заставой.

— У нас тут бой, — отозвался Вороненков. — Помочь не можем. Запросил подкрепление, но когда будет — неизвестно. Удачи!

Замкомандира заставы отключился.

В это время из темноты донёсся леденящий душу вой, которым среднеазиатские басмачи и афганские душманы парализовывали волю противника перед атакой. Они были совсем близко и сжимали кольцо.

Выполняя инструкции Морковина, Каймаков дал себя успокоить.

— Я же не виноват, что так получилось, — жалко оправдывался Левин. — Я хотел как лучше!

— Да ясно, ясно… Я на тебя от страха напустился, — миролюбиво сказал Каймаков.

В дверь заглянула Верка.

— Мальчишки, идём чай пить? — Она была пьяна, щёки горели нездоровым багровым румянцем. — Можно ко мне домой поехать… А чего вы такие надутые?

— Иди, Верунчик, мы сейчас. — Каймаков, как мог, ласково улыбнулся.