Пешка в большой игре

Операции «Пустыня» и «Передача» провалились, что ставит под угрозу и «Расшифровку». Погибли люди — десять человек. Перестрелка у Крымского моста вошла в милицейские сводки и угрожает непредсказуемыми последствиями. Обстановка в правительстве и вообще в верхних эшелонах изменилась не в пользу Верлинова. Уничтожение генералом плана «Передачи» и увольнение начальника секретариата — признаки слабости. Значит, скорей всего ему не усидеть в кресле.

Поэтому надо действовать решительно, залатывать допущенные пробелы, устранять недочёты. Одним словом, проявлять себя как возможного преемника.

Майор Межуев вошёл с видом побитой собаки.

— Где Асмодей? — сурово спросил подполковник.

— Пропал бесследно. Но никуда он не денется…

— Завёл себе охрану — частных сыщиков из «Инсека». Не знаю от кого…

Межуев хорохорился, изображая, что дела идут совсем не так плохо, как кажется, и ситуация контролируется.

— Надо проводить «мягкую зачистку», — сказал Дронов. — У Асмодея — контакты с американским шпионом…

— Если разворошить эту историю, он такого наболтает! И конспиративные квартиры знает, и на Пушкинской набережной был…

Дронов не тянул на гения оперативной работы и обескураженно замолчал. Действительно… Он разозлился сам на себя.

— Значит, раскопайте что-то другое! Разговоры про миллиард возникли же не на пустом месте! Кража, соучастие… Важно спрятать его на несколько месяцев, пока всё уляжется.

— Хорошо. — Межуев кивнул, но без особой уверенности.

— С Кислым проще. Он убил человека. Есть вещественные доказательства, он сам заявлял об этом. Передайте всё, что нужно, в прокуратуру, а я организую звонок для подкрепления.

— Есть! — На этот раз майор знал, как надо действовать.

— И ищите Асмодея! — приказал Дронов.

В спальном вагоне Ростов-Берлин ехал респектабельный высокий мужчина, чей багаж состоял из небольшого кожаного чемоданчика. Мужчина был хорошо выбрит, благоухал модным французским одеколоном и читал испещрённую пометками и разбухшую от закладок Библию.

Пересекая границы Украины, он предъявлял паспорт на имя Юрия Петровича Трегубова, следующего в Германию и имеющего все необходимые визы. Паспорт не вызывал ни малейших подозрений, да и не мог вызвать, потому что был сделан лучше настоящего: частное индивидуальное производство выгодно отличается от массового государственного.

Майор Межуев, конечно, узнал бы Асмодея, но мужчина на это прозвище вряд ли бы отозвался. Шкура Асмодея помогла ему на определённом участке жизненного пути, но сейчас она была сброшена без всякой жалости, даже с облегчением, как грязное Тараканье тряпьё.