Петля

Правда, удовольствие было каким-то ненастоящим, отдавало странным привкусом, который мне категорически не нравился. Так горчит разъедающее чувство вины. Ощущал сквозь пелену, что все мои удары долетают до мрази лишь отрекошетив. И чтобы удар пришелся посильнее, бить приходилось не Ахмеда, а ту, которая, как оказалось, становилась нужной и себе самому. Влезла в голову, до дрожи доводила своим присутствием, и дыхание сбивалось просто от одного взгляда на дверь в ее комнату. Знал, что за ней. Знал, что всего несколько жалких метров отделяет меня от той, что стала для меня каким-то гребаным искушением. Всегда посмеивался над этим словом, считая, что это сказки для подростков, у которых, вместо мозгов — одно желание, оттрахать кого-нибудь в темном углу. А сейчас сам ходил помешанный, не способный отделаться от дикого возбуждения.

Постоянно искал причины ворваться к ней. Ждал, когда она снова дурость выкинет, чтобы сама мне повод дала дверь в щепки разнести. Чтобы еще раз схлестнуться, смешать лед и пламя. Чтоб в своей наигранной злости к ее коже гладкой прикоснуться и жар тела на себе ощутить. В глаза ее бунтарские смотреть, пылающие от похоти, и тонуть в них, чувствуя, как в очередной раз голову теряю. Она сама пока не понимала, какую власть имеет, но догадывалась на каком-то интуитивном уровне, потому и вела себя вызывающе, провоцируя и бросая вызов, чувствуя, что я дико хочу его принять. Хожу рядом с ней по краю, и чувствую, что руку отпускать не хочу. Наоборот — схватить сильнее. А дальше — плевать. Хочу вместе с ней. Или туда, в темноту и пропасть, или чтоб так и осталась рядом, и не важно, чем все это обернется. И вдруг — ярость вспышкой, потому что ощущаю, как горло сдавливает удавка невидимая. Петля, которую для Ахмеда готовил, мое горло обвила. И я сам, своими же руками держу конец веревки, а узел все плотнее шею стягивает. Отпускать не желаю, задыхаясь, но разрубить узел не могу.

До сих пор на себе ее дыхание сбившееся чувствую, и тело, которое вздрагивает от каждого прикосновения. Напряженное, изнывающее, упругое, в него вораться хочется, и кажется, что еще мгновение — и сорвусь. А она, ведьма мелкая, словно нужный рычаг нащупала, и каждым своим словом дерзким, движением соблазняет, пробуждая отыметь ее в ту же секунду, на том месте, где в руки мои попадет. Понимал сейчас, что после того вечера меня тянет к ней с такой силой, что хочется одновременно разорвать ее на части, вышвырнуть из своей жизни, и в то же время закрыть под замок, чтобы больше ни одна тварь не могла прикасаться к ней так, как я тогда.

Каждую минуту запомнил, как будто секундная стрелка в голове щелкала, отмеряя каждый отрывок времени. Это ее "трахаться хочу" и вызов в глазах. Смелость, алкоголем подхлестнутая, и язык, облизывающий губы.