Против течения

А сейчас Майра говорила:

— Я слишком много съела, слишком много танцевала, всего было слишком много, и все-таки мне жаль, что все это кончилось.

— Будут другие вечеринки, — успокаивающе сказал Чарлз.

— Обещаете? Я боюсь, что это сон.

— Уколоть вас? Если будет больно, значит, это наяву.

— Когда вы станете старше, вы поймете, что все развлечения однообразны, — проговорила Вивьен с презрением. — В сущности, одни танцы в Галивере ничем не отличаются от других.

— Нам всем пора в постели, — повторила Энн. — Не то вы нас уверите, что мы вовсе не получили удовольствия.

Доброй ночи, Чарлз, и спасибо.

Обнимая сестру, Энн вышла из комнаты. Они медленно поднимались по лестнице, Майра болтала, оглядываясь через плечо на тех, кто шел следом.

— Утром я собираюсь поплавать, — сказала она Энн. — Чарлз обещал научить меня нырять.

— Здорово, — отозвалась Энн, отметив про себя с облегчением, что о возвращении в Лондон даже не упоминалось. — Ты была очень мила.

— Но не так мила, как ты, — прошептала Майра, и в голосе ее было столько сердечности, что слезы подступили к глазам Энн.

Доусон сказал, что Майра любит ее.

Энн знала, что это правда: дитя не умело таить своих чувств, и поцелуй Майры, запечатленный на ее щеке, был от переполненного сердца.

— Благослови тебя Бог, — нежно сказала Энн и повернулась к своей комнате.

И только закрыв дверь за собой, она вспомнила, что не выполнила обещания, данного Доусону. За весь вечер не представилось возможности перекинуться и парой слов с Вивьен наедине или отозвать ее в сторону. Энн колебалась несколько мгновений, но решила, что не сможет уснуть, пока поручение Доусона лежит на ней тяжким грузом.

Она нервничала больше, чем хотела показать даже себе. Майра могла противостоять Вивьен, но не она: Энн знала, что боится этой девушки. Вивьен представлялась ей почему-то не человеком из плоти и крови, а каким-то искусственным существом, созданным из условностей и притворства той социальной среды, которую Энн знала так мало. Но дело должно быть сделано.

Энн быстро открыла дверь, пересекла площадку и пошла по широкому коридору прекрасных пропорций к комнате Вивьен. Надо было набраться смелости, чтобы постучаться. И пока она ждала отклика Вивьен, она почувствовала, что хотела бы никогда не слышать поручения Доусона или своего обещания выполнить его.

Слишком поздно. Энн повернула ручку.

Вивьен сидела перед зеркалом, снимая резное ожерелье их жадеита, которое оттеняло белизну и прозрачность ее кожи.

— О, это вы? — В голосе Вивьен, повернувшей голову к двери, слышалось изумление.

— Могу я с вами поговорить с минуту?

— Конечно. Заходите.

Энн закрыла дверь и прошла в комнату.

Прекрасная комната, подумала она, и очень подходит Вивьен.