Против течения

Дом был очень большим и темноватым, комнаты казались Энн невероятно высокими, а огромный полированный стол в столовой, украшенный серебряным орнаментом и уставленный вазами с оранжерейными фруктами, поразил близнецов настолько, что они почти онемели.

Как и обещал, Джон не забыл про торт. Это был большой глазурованный торт в три яруса, увешанный серебряными колокольчиками.

— Торт пришлось купить, — извинился он перед Энн. — Кухарка не успела бы приготовить его. Она разочарована: я ведь обещал ей, что мой свадебный торт приготовит она.

— Разве мы не могли подождать? — спросила Энн.

— И разочаровать близнецов? — возразил он.

Энн улыбнулась. Он, похоже, искренне наслаждался восторгом близнецов, их громкими восклицаниями, сопровождавшими каждое новое открытие.

— Давайте сначала съедим ленч, — предложил Джон, — иначе вы потеряете аппетит. А нам подадут омара, жареных цыплят и мороженое. Кажется, я вспомнил большинство вкусных вещей, которые вам нравятся.

Энн снова улыбнулась ему, но тут же занервничала, когда поняла, что ее место напротив Джона на другом конце стола.

Треверс разлил шампанское, и, прежде чем приступить к ленчу, Джон поднял бокал.

— За невесту, — сказал он и отпил из бокала.

Но Майра запротестовала:

— Этого недостаточно. Вы должны сказать больше, пожелать ей счастья.

— Предоставляю это вам, — ответил Джон.

— Что ж, прекрасно, раз так. — Майра подняла свой бокал: — За двоих самых милых на свете людей, и пусть они будут бесконечно счастливы вместе.

Близнецы быстро выпили свои несколько капель шампанского, которое плеснул в их бокалы Треверс.

— Спасибо, Майра, — сказал Джон.

«Если бы я любила его, — думала Энн, — как счастлива была бы я сегодня!»

Эта мысль преследовала ее весь день. Они осмотрели дом, познакомились с Доусоном Баркли, секретарем Джона, очаровательным молодым человеком, пообещавшим присмотреть за семейством Энн, пока они с Джоном будут в отъезде; потом сели в машину и отправились в Галивер.

«Если бы я любила его, если бы любила». Мотор повторял эти слова бесконечно, даже колеса, казалось, подхватили их. «Если бы я любила его… Если бы любила…»

«Я схожу с ума», — сказала себе Энн. Но слова по-прежнему преследовали ее, настигали, и, чтобы избавиться от них, она начала о чем-то говорить — наобум, почти в истерике, пока спокойные реплики Джона не вернули ей ощущение безопасности и покоя.

«Он же счастлив, — с вызовом сказала она себе. — Он хочет только общения, и я в состоянии дать ему это. Не знаю, каким образом я смогу обеспечить ему комфорт, но, возможно, со временем найду способ».