Против течения

Машина бежала, оставляя позади перегруженные транспортом магистрали, сворачивала на тихие дороги, где живые изгороди пестрели цветущим шиповником, а таволга высоко вздымала белые соцветия.

— Уже близко, — сказал Джон. — Ты устала?

— Нисколько. Но меня беспокоит твоя нога.

— С ней все в порядке. Нет ничего более надоедливого, чем собственные недуги.

— И даже чьи-то еще.

— Неужели тебе могли надоесть недуги других людей? Никак не ожидал услышать такое от тебя.

— О, я выслушала достаточно много жалоб. Можно сказать, всю жизнь.

— Но ты действительно произвела на меня такое впечатление — девушка из породы ангелов, призванных помогать.

— Что за ужасная мысль!

— Ты думаешь? Я полагал, это тебе скорее к лицу.

Джон на миг оторвал взгляд от дороги и посмотрел на нее. Энн неожиданно почувствовала, как кровь бросилась ей в лицо. У нее возник порыв прямо спросить, что он думает о ней, но она постеснялась облечь свой вопрос в слова, подходящий момент прошел, и они снова замолчали.

А потом Джон остановил машину на вершине перед началом спуска.

— Вот и Галивер, — сказал он.

Они поехали к дому. Машина миновала мост, построенный там, где в древности был подъемный мост, и остановилась у огромной дубовой двери в готической арке. По сторонам двери стояли высокие каменные вазы, заполненные ярко-красными цветами герани, а сам дом, высокий и массивный, поднимался над ними, в то время как вода, зеленая и прозрачная, искрилась внизу, и в солнечном сиянии трудно было различить, где кончается ров и начинается зеленый луг.

— Ты не оставишь меня одну? — спросила она, не уверенная, что заговорит, пока слова не были произнесены.

— Нет, конечно нет, — ответил Джон. — Ты боишься?

— Ты не первая, кто ощущает нечто подобное, попав в Галивер, — сказал Джон. — Он может оказаться совершенно неудобоваримым для приема одним глотком. Он — как история Англии. Его надо принимать небольшими дозами.

Она знала, что он говорит все это, чтобы дать ей возможность собраться, и была благодарна Джону, но тем не менее ее охватили холод и волнение, когда она вышла из машины.

— Нас не ждут, — продолжал Джон, — поскольку я сказал, что мы приедем во второй половине дня, но вечером нам не миновать речей; и слуги захотят познакомиться с тобой.

— О, тебе не надо будет говорить ничего, кроме спасибо, и это ты сможешь сказать очень мило, я в этом уверен.

Он открыл дверь и провел ее в большой холл. Мраморный пол, стены, покрытые панелями и увешанные старинным оружием, широкая дубовая лестница с геральдическими львами, сидящими у подножия перил, витражи на окнах и неподвижная аура другого века — все это лишило Энн дара речи.

— Подожди минутку, я вызову Баркера, — сказал Джон.