Против течения

— Я хочу поговорить с вами, — вдруг услышала она знакомый голос и уронила сахар в клетку.

Повернувшись с радостной улыбкой, она сказала:

— Доброе утро, Чарлз. Я надеялась увидеть вас, потому что хотела сказать спасибо.

— За то, что вы были так внимательны ко мне вчера вечером. За то, что спасли меня от опасности превратиться в дурочку. И за то, что я выглядела по меньшей мере прилично.

— Это как раз тот предмет, который я хотел обсудить с вами, — сказал Чарлз. — Пойдемте посидим в розовом саду. Я знаю скамью, где нам никто не помешает.

Они вышли на солнечный свет, и Чарлз привел Энн к скамье, обрамленной благоухающими кустами пурпурных и желтых роз, ветви которых сплелись, образовав уединенное, почти тайное убежище, откуда, оставаясь невидимым, можно было видеть, что творится вокруг.

Розовый сад был знаменит среди цветоводов, хотя Энн этого и не знала. Но ее покорили буйство красок, жужжание пчел, перелетавших с цветка на цветок в поисках меда, и гомон птиц, трепыхавшихся в птичьем бассейне из резного мрамора, расположенном в центре сада.

— Как красиво! — воскликнула Энн.

— Это как раз то, что я собирался сказать, — отозвался Чарлз.

Что-то в его голосе и взгляде насторожило Энн, и она испытала легкий шок, когда поняла, что он говорил не о саде. Она поспешила спросить:

— О чем вы хотели поговорить?

— Я хочу, чтобы вы выслушали меня, Энн. Вы знаете, что я ваш друг — если вы позволите мне быть им.

— Позволю? Конечно позволю. Мне отчаянно нужен друг, Чарлз. Я не так тупа, чтобы не понимать этого. Вчера, когда Джон привез меня сюда, я испугалась. И испугалась еще больше после чаепития со свекровью и… — Она замолчала.

— Моей сестрой, — закончил Чарлз и добавил: — Я знаю, знаю слишком хорошо. И когда я увидел, как вы стоите на лестничной площадке, растерянная и униженная, я почувствовал себя странствующим рыцарем, посланным для спасения плененной девы.

— Я действительно выглядела так плохо?

— Так я и чувствовала себя, — подтвердила Энн. — Но потом, когда вы были так добры и изменили мой внешний вид этими камелиями, я почувствовала себя по-другому. Ну не глупы ли женщины, если подумать? Платье значит так много!

— Конечно. Именно поэтому я хочу сделать вам одно предложение.

— Вы предоставите мне выбор всех новых платьев для вас.

— Да. Не смотрите так удивленно. Я делаю эскизы костюмов сестры уже много лет. И единственный мой талант, причем самый предосудительный должен заметить, — это чувство одежды. Вы услышите об этом в свое время: «Чарлз, бедняга, никчемный малый. Растрачивает свою жизнь на пустяки. Представьте, его единственный интерес — платья, женские платья! Разве это не ужасно для его семьи?»

Энн не удержалась и засмеялась еще до того, как он кончил говорить.