Ритуал последней брачной ночи

Я могу продолжить тему «Музеи мира», но это закончится крахом: один-единственный раз в своей жизни я оказалась в опасной близости от музея, и то только потому, что покупала в ларьке по соседству пасхальное яичко (подарок вероотступнице Кайе) и индийскую шаль (подарок Монтесуме-Чоколатль).

Я могу поговорить с ним о погоде, я могу поговорить с ним о достоинствах (недостатках) кофе, который варят в этом заведении. Я могу сказать ему, что он мне понравился, в конце концов! Интересно, какой я буду по счету?

…Должно быть, моя умственная деятельность проходила столь энергично, а извилины с таким скрежетом терлись друг о друга, что я наконец-то привлекла внимание Киану — Бреда — Майкла-Хью — Пирса — Шона-Энтони-Филиппа.

— У вас что-нибудь случилось? — спросил он.

— Почему вы спрашиваете?

— У вас такое лицо… И вы так на меня смотрите…

Ну вот, пошло дело. Он уже оценил ситуацию, он первым протянул мне руку. Я могу сказать, что никогда не видела такого мужественного лица, обычно на мужчин это действует. Так же как и легкая эпатажность, так же как и элемент провокации в поведении женщины.

На то, чтобы обнюхать друг друга, нам хва…

— Вы очень симпатичная девушка… О, счастье! Ты наконец-то рассмотрел!

— Правда? — Я вложила в свой вопрос все застенчивое кокетство, на которое только была способна.

— Да. Но я попрошу вас на меня не таращиться.

— Я просто хочу спокойно перекусить. Вот и все. Неужели мое желание так неестественно?

Сукин сын! Хотя, с другой стороны, его можно понять. Такая совершенная красота есть разновидность уродства. Во всяком случае, она так же раздражает глаз.

И несчастный Филя, судя по всему, стесняется своей внешности так же, как стеснялся бы бородавок на руках. Но бородавки всегда можно свести, а вот идеальную голову под нож не пустишь. Жалко.

— А мое желание? — неожиданно даже для себя сказала я.

— Мое желание так же естественно, как и ваше, — я решила идти ва-банк. — Я вижу красивого мужчину и не могу отвести от него взгляд.

Он захлопнул журнал и хмуро уставился на меня.

— Вам кто-нибудь объяснял, что неприлично приставать к незнакомым? Особенно если они совсем не жаждут с вами познакомиться.

— Это не тот случай, — я прищурила глаз. — Понятие «приличие» к красоте неприменимо. Красота вообще неприлична.

— Наглая девица, — с удовлетворением констатировал Филипп.

— Какая по счету из наглых девиц, которые к вам клеятся? — меня заносило, и я чувствовала это. Но терять все равно было нечего.

— Вы даже не в третьем десятке.

Вот тут-то я и прокололась, и все из-за чертовых, годами копившихся штампов, от которых не так просто было отделаться.