Ритуал последней брачной ночи

Никаких оригинальных идей, никакого разнообразия! Даже не соображая, что делаю, я томно провела языком по губам, коснулась пальцами шеи и опустила ресницы.

— Шлюха, — спокойно сказал мне Филипп и поднялся из-за стола. Кофе он так и не допил.

Жаль, что у нас нет своего профсоюза. Я подала бы жалобу на непристойное поведение клиента. Честное слово.

Посидев за опустевшим столиком еще несколько минут, я съела бутерброд Филиппа (к одному из них он так и не притронулся) и погрузилась в тягостные размышления. Филипп сорвался с крючка, он оказался равнодушен к бесплатным женским прелестям.

То ли примерный семьянин (такой же, как и папочка), то ли озверевший импотент, то ли все свое время тратит на иссушающую близость с эрмитажными экспонатами. В любом случае моя миссия провалилась, хотя один урок из этой безобразной сцены я извлекла: не все мужчины жаждут женщину здесь и сейчас.

Был еще и второй урок, но о нем я думать не хотела.

Я совершенно не умела существовать в плоскости, отличной от плоскости кровати, я пыталась мостить дорогу грудью там, где нужны были хотя бы зачатки мозгов, я не знала, что делать с мужчинами, кроме как пытаться их соблазнить.

Мать твою, я даже никогда не была в музее!..

С уходом Филиппа день окончательно смазался. И чтобы придать ему хоть какую-то цель, я заказала вина. Потом ликера. Потом водки, твердо памятуя о том, что ни в коем случае нельзя пить по нисходящей. Спиртное несколько меня утешило, и я решила поискать другие пути к Филиппу и, если получится, выдвинуть к нему троянского конька-горбунка Сергуню Синенко. В конце концов, Сергуня — журналист. А ведь всего лишь несколько дней назад убит бывший зять Филиппа Кодрина, а за год до этого погибла сестра.

Так что внимание прессы вполне оправдано.

Рассуждая таким нехитрым образом, я примирилась с собой и начала строить планы на вечер.

Вот здесь мне точно нельзя лохануться: второго Седьмого Июля не будет. Вопрос о том, как попасть на «Реджину», не особенно меня волновал. В любой стае иностранцев обязательно найдется тип, приехавший в другую страну специально для того, чтобы поживиться женским телом. В моей практике уже был один такой горе-коллекционер из дружественной нам Болгарии. Звали его не то Стоян, не то Коста, и все свободное время он отдавал сравнительному sexy-анализу.

От него-то я и узнала, что немки чересчур традиционны, а голландки слишком уж любят экспериментировать; что англичанки бегают в душ через каждые пять минут, а румынки не моются вообще; что исландки трясутся над своей фригидностью и расстаются с ней только за большие чаевые; и что лучшей его любовницей была престарелая шведка, которую он подцепил где-то в Мадриде. Болгарин же посвятил меня в то, что существует особый сорт мужчин, которые изучают страны по их женщинам.