Ритуал последней брачной ночи

И даже показывал мне некое подобие карты мира, составленной им самим. Россия на этой карте была выкрашена в поощрительный зеленый цвет: «У вас есть перспективы в sexy. Большие перспективы, беби!»

Я почему-то надеялась, что идиотов, подобных не то Стояну, не то Косте, не так уж мало. Во всяком случае, на этом огромном корабле хоть один да найдется.

Но сначала я должна была подготовиться, выставить товар лицом. Ведь на мне по-прежнему была затрапезная джинса (не в этом ли разгадка поспешного бегства Филиппа Кодрина?). И никакой краски на лице. А все мое рабочее оперение вместе с тонной косметики осталось на улице Верности.

В пожарном порядке я прикупила мини-платье и босоножки на платформе. И переоделась в туалете Троицкого рынка, под клекот торговок одноразовыми носками и такими же одноразовыми бикини. Платье сидело как влитое и было готово сорваться с тонких бретелек при первом же удобном случае. Босоножки сидели как влитые и были готовы соскочить с ног при первом же удобном случае. Все было как всегда, вот только…

Я впервые за много лет почувствовала себя не в своей тарелке. Как будто выходила на охоту первый раз.

К тому же нужно было соблюсти необходимую грань между простой искательницей приключений и профессиональной жрицей любви. Эта грань была слишком узкой, она требовала филигранного мастерства, приглушенного макияжа и совершенно определенного угла, под которым скрещиваются ноги.

…Остаток дня я провела на ближних подступах к «Королеве Реджине»: я меняла кафешки на набережной, постепенно сужая кольцо вокруг корабля, я тренировалась на одиноких самцах, я изображала из себя честную женщину, на секунду выпорхнувшую из офисной клетки, чтобы выпить кофе.

Самцы, разгоряченные дурной кровью белых ночей, шли косяком, но силовых приемов ко мне не применяли. Никто не тянул меня в подворотню и не потрясал потертым портмоне, никто не предлагал совокупиться на смотровой площадке Исаакиевского собора, никто не настаивал на сеансе стриптиза в подсобке кабачка «Лукоморье». Определенно, в имидже честной женщины есть своя привлекательность.

В какой-то момент вал мужиков-липучек схлынул: должно быть, у них наступила сиеста, время отдыха от запретных желаний. Но разве можно от них отдохнуть?.

. Я поймала себя на этой мысли и расстроилась: я все еще существовала в рамках, заданных мне Стасом, я все еще считала, что весь мир вертится вокруг гениталий.

Почему, ну почему я не могу избавиться от этого, почему я не могу раздвинуть рамки? Почему так необходимо раздвигать что-то еще?..

Ведь Монтесума-Чоколатль, блистательная Монтесума, самая мудрая из нас, как-то (уже после своего триумфального возвращения в Питер в качестве бизнес-леди) сказала мне:

— Я не поставила бы секс и в десятку приоритетов, Варвара.