Афганский гладиатор

Пыталась представить лицо той, что пленила сердце моего сына.

Тимохин хлопнул себя по лбу:

– Вот балбес, совсем забыл. У меня же с собой фотография Танюши и Оли, но сразу предупреждаю, в оригинале они смотрятся лучше!

– Давай фотографию, разберусь.

Александр достал из сумки фото. Передал его матери. Антонина Сергеевна довольно долго рассматривала изображение на фотографии. Затем сказала:

– А Татьяна ничего! Красивая. А вот глаза печальные даже перед объективом. Видимо, досталось в жизни девочке. Одной дочь воспитывать. А где ее бывший муж?

Тимохин ответил кратко:

Она продолжала смотреть на фотографию:

– Знаешь, Саша, а она мне нравится.

Есть в ее облике что-то такое, притягивающее, располагающее. Косметика отсутствует, одета простенько, но со вкусом. За собой следит, это заметно, но явно не для кого-то. Для себя. Видимо, в крови у нее это. Дома, наверное, чистота аптекарская?

– Ну, не аптекарская, но чисто, а главное, уютно. Не то что у нас в Венгрии с Алевтиной было. И квартира хорошая, современная, и мебель дорогая, а все как в общаге. У Тани же ничего дорогого нет, да и откуда этому дорогому взяться, но до того хорошо, что чувствуешь, домой пришел.

– Если это говорит мой сын, то Татьяна, действительно, умеет следить и за собой, и за дочерью, и за жилищем. Хозяйственная. Да, неплохая девочка. Глаза печальные, но добрые, такие, как правило, не лгут.

– О чем ты говоришь, мама? Татьяна необыкновенная женщина.

– Ну и хорошо, держи фотографию. И девочка ничего, симпатичная, видно, послушная.

– К тебе как относится?

– Смотри, дети – это лакмусовая бумажка отношений взрослых. Они сразу определяют, что к чему и кто есть кто.

– Да нет, говорю, все нормально. Но скоро ты сама убедишься в этом.

Отпуск буду просить на начало года, а то ни Таня, ни Оля снега настоящего в своей жизни не видели. А в Туркмении какой снег? Так, выпадет не пойми что да растает, покрыв улицы грязной кашей. А им наш лес в январе показать. С сугробами, с заснеженными елями!

– Приедешь покажешь. Клади фото на место и давай завтракать. Потом подруге позвоню, узнаю, как работает дочь. Ну а уж к ней пойдешь сам.

Александр вернул фотографию на место, позавтракал.

Антонина Сергеевна только подошла к телефону, как тот затрещал прерывистом сигналом вызова.

Она взглянула на сына:

– Междугородный звонок! Сестра, что ли?

– Алло! Здравствуйте! .

.. Кара-Тепе? Давайте.

Протянула трубку сыну:

– Кара-Тепе! Со службы?

– Сейчас узнаем! Алло! Алло! Таня? ... Здравствуй, дорогая!

Тимохин повернулся к матери, прошептал:

Антонина Сергеевна кивнула:

– Да поняла уже! Воркуйте голубки!

– Таня? Как ты? Нормально? .... Отстала? Ну и хорошо, так и должно быть, Берды слово держит! Как Оля? Привет? Спасибо! Ей тоже. Ну, это обязательно! Что? ... Куклу? Сделаем! ... Хорошо! У меня тоже все по плану.