Император Пограничья 11

Эти три дня слились в непрерывный марафон подготовки к дебатам и организационных хлопот.

Первые сутки начались с совещания в моём кабинете. За длинным столом собрались все ключевые люди Угрюма — Борис с отчётом о размещении охраны для новоприбывших, Крылов с планами усиления безопасности академии, профессор Карпов с расчётами по учебным аудиториям, Зарецкий с потребностями алхимической лаборатории, Арсеньев с предложениями по расширению артефакторской мастерской. Главной проблемой оказалось жильё — преподаватели с семьями требовали срочного размещения, а свободных домов в остроге оставалось всего семь. Решили временно уплотнить общежития и ускорить строительство нового квартала.

После полудня пришло сообщение от Старицкого с внутренними документами Академического совета. Я запер дверь кабинета и углубился в изучение материалов. Список из сорока трёх вопросов для дебатов оказался настоящим минным полем — каждый второй содержал подвох или провокацию. «Как вы объясните родителям безопасность обучения в остроге, который регулярно подвергается атакам Бездушных?» или «Готовы ли вы взять личную ответственность за каждого погибшего или искалеченного ученика?» Внутренние финансовые отчёты показывали масштабы коррупции — только за прошлый год Совет получил более трёх миллионов рублей от продажи лицензий и сборов, из которых на развитие образования потратили меньше десяти процентов.

Вечером состоялась первая тренировка с Надеждой Кронгельм. Бывшая преподавательница риторики оказалась ценным спарринг-партнёром. Два часа мы оттачивали формулировки, искали уязвимые места в аргументации противника.

— Маркграф, ваша логика безупречна, но Белинский будет бить по эмоциям, — предупредила она. — Он мастер манипуляций. Когда он заговорит о бедных студентах, которые пострадают от некачественного образования, не отвечайте только цифрами. Покажите конкретные лица — вот Зарецкий, талантливый алхимик, которого система отвергла. Вот сын боярина Воскобойникова, которому не по карману академия.

— Хороший совет, — согласился я. — А как он будет атаковать мою репутацию?

— Начнёт с дуэлей. Скажет, что человек, убивший двоих, не может учить милосердию. Вам нужна не оправдательная, а наступательная позиция. Да, я убивал — тех, кто эксплуатировал беззащитных. И буду защищать своих учеников так же решительно.

К концу тренировки мы проработали ответы на самые каверзные вопросы. Кронгельм оказалась отличным тактиком — её опыт академических дискуссий был бесценен.

Второй день начался рано — в семь утра мы записывали видеообращение в актовом зале академии. Девятнадцать преподавателей, перешедших в Угрюм, выстроились за моей спиной.