Император Пограничья 11

— Маркграф Платонов, — раздался голос с характерным восточным акцентом, в котором слышалась насмешка. — Как приятно наконец поговорить. Знаете, я давно хотел с вами познакомиться. Правда, представлял нашу первую встречу немного иначе.

— Прямолинейно, мне нравится. Ваш братец у нас, как видите. Всего лишь двоюродный, но кровь есть кровь, не так ли?.. Пока он цел, если не считать мелких неприятностей. Двести пятьдесят тысяч рублей, и он вернётся живым и почти здоровым к любимому папочке. Наличными, разумеется — мы старомодны в финансовых вопросах.

Усилием воли я подавил эмоции, заставляя себя мыслить трезво, без лишней горячности.

— Где произойдёт обмен?

— Астрахань, завтра, девять утра. Старый соляной причал — найдёте без труда, там уже лет десять даже крысы не живут. Придёте один, маркграф. Без оружия, без артефактов, без свиты.

— Знаете, у нас на родине говорят: «Одинокий волк либо очень храбр, либо очень глуп». Посмотрим, к какой категории относитесь вы.

Проигнорировав нападку, спросил:

— И я должен поверить, что всё закончится простым обменом?

— А что ещё вам остаётся? — в голосе послышался смешок. — Вы же благородный человек, маркграф. Не бросите родственника в беде. Это честная сделка — жизнь за деньги. Старо как мир.

— Фотография ничего не доказывает. Мне нужно подтверждение, что он всё ещё жив именно сейчас.

— Знаете, маркграф, вы забываетесь. Здесь только один человек ставит условия — и это не вы. Впрочем, я добрый — покажу, что случается, когда мои… гости начинают качать права. Считайте это бесплатным уроком.

На экран магофона пришла новая фотография. Я почувствовал, как мышцы спины натянулись, подобно тетиве — на белой ткани лежал отрезанный мизинец. Рядом — сегодняшняя газета «Астраханский вестник» с датой.

— Это пока только палец, маркграф. Мелочь, согласитесь. Но если вздумаете хитрить — привезёте людей, оружие, попытаетесь что-то выкинуть — следующей посылкой придёт его голова. А перед этим ваш братец узнает, что вы его бросили на съедение волкам. Поверьте, я умею растягивать удовольствие…

— Понятно, — процедил я сквозь зубы.

— Вот и славно. Девять утра, старый соляной причал. Не опаздывайте, маркграф. Терпение — не моя сильная сторона. И помните: я вижу всё и всех. Одно неверное движение — и вы будете оплакивать не только кузена, но и многих других. У меня длинные руки, Платонов. Очень длинные.

Связь оборвалась. Я несколько секунд смотрел на погасший экран, затем набрал номер дяди Аркадия. Гудки казались бесконечными.

— Прохор? — голос родственника звучал напряжённо. — Ты уже знаешь?

— Только что звонили похитители.