Нашествие. Попаданец во времена Отечественной войны 1812 года

– Ты кто такой? Как в дом мой попал?

– За вещичками пришел. Видел, как мебель привезли. Присмотрели за домом – не живет никто.

– Стало быть, ты крадун?

– Как есть. В полицию сдашь?

– Зачем? Приятель твой убит, и тебя убью сейчас.

Вошел Прохор. Поношенная егерская куртка в мокрых пятнах, от крови отмывал. И лицо, хоть и разбито, но уже не кровит.

– Они иконы в мешок сунули!

В доме для серьезных воров ценного – эти иконы. Оклад серебряный, и писаны хорошими мастерами. Когда деньги Алексей изыскивал, даже мысли не мелькнуло продать, хотя понимающие люди могли отдать приличные деньги, рубликов по пятьдесят-семьдесят за каждую икону. То, что воры посягнули на святое, Алексея обозлило.

На виду у вора разложил на столе пистолет, порох и пули, стал заряжать. Вор обеспокоился:

– Служивый, ты что делать собрался?

– Тебя казнить. Лучше бы ножом, но руки пачкать не хочу.

– Давай договоримся? Я тебе адрес скажу, там в тайнике добыча, даже золото есть.

– Ах ты падаль! Думаешь, я на твои воровские деньги позарюсь?

Лишний раз убедился, что у простолюдина понятия о чести отсутствует. И уже без колебаний, как оружие зарядил, взвел курок, подошел к вору, выстрелил в сердце. Плохо, конечно, Прохору придется полы песком драить и не одно ведро воды извести. Благо река рядом, в тридцати шагах, да только для пищи и питья непригодна, грязная. Но постирать одежду, вымыть пол сгодится.

– Покончено с обидчиками твоими, Прохор. Как стемнеет, надо в реку их сбросить.

– Посмотри-ка у них в карманах. Любопытно мне, чем замок открыли. С виду-то целехонек.

В кармане у того, кого Алексей первым убил, нашлась связка ключей на кольце. Взял ее Алексей, подошел к двери, попробовал ключи. Один подошел, замок щелкнул. Выходит, дрянь замок. Надо на рынке заморский искать. Со слов приятелей, лучше шведских замков ничего нет. Так же, как и опасные бритвы лучше всего немецкие, а ружейные замки – британские.

Как стемнело, да в соседних домах жизнь стихла, погасли огни в окнах, вдвоем вытащили труп.

– Тяжел! – чертыхнулся Прохор.

Перевалили за ограждение чугунное. Такое было на берегу, где Кремль, и напротив, потому что дома в центре могли купить люди с достатком. А простолюдины покупали на окраинах, в слободах. А то и сами строили. Но после пожарищ в Москве деревянное строительство запретили, подмосковный пиленый известняк дорог. Еще дороже плинфа – плоские глиняные кирпичи. Ухитрялись делать из булыжника. Если на хорошем известковом растворе, получались стены прочные, однако зимой в них было холодно.

Вокруг ни одной живой души. Труп не утонул, поплыл. На фоне воды его некоторое время видно было. Сходили за вторым убиенным и его, раскачав за руки и ноги, сбросили в воду. Тяжел оказался, а Прохор с покалеченной рукой слаб.