Пленница Вепря

— Я потерплю, милая, — рычу я, накрывая ее руку своей. — Только ты потом вдвойне расплатишься…

— Непременно, — кивает она. Лицо, красивое и утонченное, остается непроницаемым. — Как скажешь, дорогой, — мурчит сладко и тут же замечает ровным холодным тоном: — Ты правда думаешь, что твой Хряк не причастен к покушению?

— Майя, дорогая, — улыбаюсь я снисходительно. — Люк обидится. Он еще не пришел в себя после твоих «лилипутов», а тут новое погоняло. У человека может возникнуть психологическая травма…

— Странно, — пожимает плечами жена. — Вепрь, кабан и хряк — это же почти одно и то же. Наоборот, должен обрадоваться, что его зачислили с тобой в один отряд животного мира.

— Мы с ним по жизни в одном отряде, — перевожу разговор и пристально смотрю в глаза жене. — Люк не мог. Приор тоже.

— Остаюсь я и этот твой Фигнищев, — морщится она. — Запри меня в доме, пока не разберешься, а сам лети в Лондон. Всем кроме Марины и Ольги скажешь, что мы уехали вместе. Ты голову проветришь, и я отдохну, — заявляет нахалка уверенно.

— Обойдешься, — рычу я, чувствуя, что нервы уже на пределе. Да и с фига ли лезть ко мне со своими дурацкими идеями? Я что, спрашивал? — Мы едем вместе, дорогая, — резко замечаю я. — Лично я подозреваю только Фигнищева. К тебе у меня на этот счет претензий нет.

— А к Люку? — Майя смотрит мне прямо в лицо. И я ловлю себя на мысли, что не могу отвести взгляда от медово-янтарных завораживающих глаз.

— Пойми, — стараюсь я говорить чуть помягче, — у Петьки таких возможностей до фига было. Он меня раненого через посадку тащил. Бросил бы, никто и слова бы не сказал, — бурчу я, инстинктивно дотрагиваясь до серповидного шрама, расположенного чуть ниже ребер.

— Когда это случилось? — не сдается Майя. — Ты был так же богат и знаменит?

— Нет, — мотаю головой я и хочу немного рассказать о том времени, как Майя перебивает меня:

— Ты сам все понимаешь, Родичка, — бросает она отрывисто. — Сам чувствуешь, что пахнет изменой.

— Как ты это определила? — удивляюсь я. — Умеешь читать по лицам?

— И это тоже, — хмыкает она. — Я тебе потом расскажу. В Лондоне, — бросает недовольно. А когда мой майбах Пуллман замирает около крыльца, быстро выходит, и не обращая внимания на прислугу, встречающую нас с хлебом-солью, стремится уйти в дом.

— Подожди, — хватаю ее за локоть. — Люди старались…

— Ну ты же сам просил идти сразу в спальню, — громко заявляет моя новоявленная супруга. Стерва!

Народ вокруг начинает смеяться, но, видя мое перекошенное лицо, быстро смолкает. Марина с караваем торжественно выходит вперед. Это, конечно, лишнее, но обидеть домработницу я не могу. Человек старался, хотел как лучше. И держа Майю под локоток, подхожу к немного растерянной женщине. Отламываю кусочек хлеба, макаю в соль.