Пленница Вепря

Не заходи, пожалуйста, — предупреждает у самой двери.

— Не беспокойся, — лениво отмахиваюсь я, так и не удосужившись понять, обиделась она или нет.

«Какая разница», — внутренне морщусь я и пытаюсь сообразить, как мне отомстить Феднищеву. Я не сразу понимаю, что Майи нет слишком долго. А когда наконец до меня доходит, подскакиваю с кровати и несусь следом.

На долю секунды я замираю на пороге, пытаясь понять, что все-таки происходит в моей помывочной. Но кроме шума льющейся в душе воды не различаю ничего. Ни всплесков, ни хлюпающих шагов. Ни-че-го…

— Майя, — зову я негромко и, не получив ответа, устремляюсь в душевую. В моей башке уже роятся самые ужасные мысли. Жена поскользнулась и упала. И теперь вода плещется по ее трупу. Или Майя перерезала себе вены… Или…

Я нахожу жену в душевой. Она сидит на мраморном полу и, положив голову на руки, распластанные по широкой полке из белого оникса, беззвучно рыдает. Я только вижу, как содрогаются ее плечи, как мокрые волосы паклей расползаются по спине.

— Майя, — снова зову я, но она не слышит меня. Приходится зайти в душевую и, выключив текущие со всех сторон водопады, стащить с крючка свежее полотенце. Укутав жену, я беру ее на руки и, возвратившись обратно в спальню, бережно укладываю на постель. — Что происходит, милая? — вкрадчиво интересуюсь я. Ни одна баба никогда не ревела в моем присутствии. Все знают, что слезами меня не проймешь. Но Майе Белецкой это удается. — Мне вызвать Валеру? — напряженно спрашиваю я. Только истерик мне не хватало.

— Я могла умереть, — шепчет Майя, устраиваясь в моих руках, как в колыбели. — Меня чуть не убили сегодня. А у меня Мелисса… Мне нельзя умирать, понимаешь? А если бы я не выкинула цветы? Я бы погибла, и моя дочка до конца своих дней считала бы, что я ее бросила…

— А ты не бросала? — уточняю я от нечего делать и сам себя ругаю, что не смог удержать язык за зубами.

— Ни за что, — мотает головой Майя. — После развода Алекс украл ее и запретил нам видеться…

— Урод, — бурчу я негромко, чуть касаясь мокрой головы жены. — Подожди-ка, — стараясь лишний раз не обидеть Майю, говорю я. — Подожди, я сейчас тебе полотенце принесу. Башку замотать, а то простудишься.

Когда я возвращаюсь обратно с белоснежной тряпкой, Майя уже сидит в постели, накрывшись одеялом. А на голове у нее возвышается кипенно-белый тюрбан.

— Ты как махараджа, — хмыкаю я и, натянув на голое тело банный халат, устраиваюсь рядом. — Не реви, — бурчу ворчливо. — Мы живы, и это главное. Я всех найду, не беспокойся. Организаторов, исполнителей, посредников. Мне не впервой, Майя, — ухмыляюсь я криво. — Кое-кого сдам ментам, а тех, кто по незнанию влез, просто разорю.