Почти 15 лет

Самый крупный из них, проходя мимо, толкнул Славика своим плечом — тот чуть не полетел на асфальт, но удержался. Милана с благодарностью глянула на Славу и опустила глаза.

Славик встал в шеренгу первого рядя, где и полагалось стоять первоклассникам, и радостно заключил про себя, что, кажется, ему удалось решить конфликт мирным путём. А на фоне, тем временем, играла та же песенка, что и на линейке четыре года назад: Крепко-накрепко дружить,

В кабинет, где проходил классный час, Славик попал одним из последних, потому что в дверях пропускал всех вперед себя. Когда пришёл в класс, обнаружил, что все ребята уже расселись, и ему досталась четвертая (из пяти) парт в первом ряду.

Больше никто рядом не сел.

Славик сразу выцепил взглядом единственных знакомых: все четыре мальчика заняли пятые парты на соседних рядах, по двое на каждую. В первые же десять минут учительница, устав от болтовни и смеха, рассадила писклявого малыша и блондина с веснушками по разные стороны, отправив последнего на единственное свободное место рядом со Славой. Они недовольно переглянулись, и блондин показал Славику язык.

Когда классный час закончился, все с такой радостью ломанулись к выходу, будто успели устать от школы на все одиннадцать лет вперед.

С территории можно было уйти двумя путями: через центральный выход или через дырку в заборе с заднего фасада. Тем, кто жил на Кропоткина, удобней было вылезать через забор — иначе пришлось бы обходить кругом всю школу. Славик же должен был дождаться Юлю: ему не разрешали пользоваться автобусами самостоятельно.

Они договорились встретиться на школьной площадке, когда закончится классный час. Славик освободился раньше и дожидался сестру, сидя на скрипучих качелях: наблюдал, кто из одноклассников выходит цивилизованным путём, а кто лезет через дыру в заборе.

Вторые нравились ему больше, казались интереснее.

Только его сосед по парте чего-то всё мялся и через забор не лез. Его друзья дожидались родителей здесь же, на лавочках, а он, видимо, жил неподалеку и должен был вернуться один. Но медлил.

Славик, забеспокоившись (ему было тяжело переживать чужую беспомощность), подошёл к нему и тихонько спросил:

Он пытался быть дерзким и мягким одновременно. Дерзким, потому что они вроде как идейные враги.

А мягким, потому что ему стало его жалко.

Тот сердито ответил:

— А почему ты тогда с таким лицом стоишь?

— С каким? — огрызнулся мальчик.

— Напуганным, — прямо ответил Славик.

Мальчик, посмотрев на него исподлобья, выдохнул и тихо-тихо, сквозь зубы, сказал:

— Там. Возле овощехранилища. Она не привязана, а мне мимо неё идти…

— А-а-а-а, — протянул Славик. — Я знаю эту собаку.

— Ну, я тут часто мимо ходил раньше. У меня здесь сестра учится, — и добавил для солидности: — Уже в пятом классе.