Почти 15 лет

— Ты хочешь из-за этого вернуться? — теперь, владея новой информацией, Лев испугался Славиной идеи ещё больше. — Не надо этого делать! Россия — лучшее место, чтобы сторчаться, можешь мне поверить.

— Я гуглил местные рехабы, мы не можем его тут лечить.

Славин голос звучал тихо и устало — приходилось вслушиваться в каждое слово.

— Если это бесплатно, то надо ждать очереди месяцами. Если это платно, мы не можем себе этого позволить.

— Я вышлю деньги! — быстро сказал Лев, наконец-то почувствовав себя полезным.

— Хорошо, давай, — согласился Слава. — Нужно примерно десять твоих зарплат.

Триумф был недолгим, Лев почувствовал себя опрокинутым с пьедестала.

— Так, хорошо, — он попытался собраться с мыслями. — Мы что-нибудь придумаем. Но возвращаться не надо.

— Что мы придумаем? — выдохнул Слава и, кажется, всхлипнул.

Лев был готов начать умолять его не плакать.

— Может, нам правда подождать очередь?

— Он будет употреблять всё это время.

— Нужно понять, насколько всё серьёзно.

Слава молчал, но Лев слышал его прерывистое дыхание в трубке.

— Слава… — осторожно позвал он.

— Лев, я очень устал.

— Нужно что-то решать сейчас. Он проснётся и мне… Мне надо будет что-то делать. Я не знаю, что, я его боюсь.

— Почему ты его боишься?

— Потому что мне кажется, что я его вообще не знаю. Как будто он чужой.

Лев хорошо понял это ощущение, знакомое ему с подростковых лет.

— Он не чужой, — только и ответил он.

— Я знаю, — с раздражением произнёс Слава. — Но я не понимаю, что мне делать. Он агрессивный, он мне не подчиняется, что бы я ни решил — он будет ненавидеть меня за это решение. Я сейчас сижу в машине, а Ваня с ним остался наедине, и это ужасно, потому что я не понимаю, на что он способен.

Но если бы я не ушел, я бы сошёл с ума! — Слава говорил всё громче и громче, накручивая себя. — Я и так схожу с ума, мне всё это уже надоело, я думал, что если буду всё делать правильно, то они вырастут правильными, хорошими людьми, когда я за него судился, я не представлял, что через десять лет он будет наркоманом, иначе я бы вообще не стал этого делать, нахрена мне это нужно было? Теперь мне кажется, что это даже не худшее, понимаешь, это только начало, а что будет ещё через десять лет, он сядет в тюрьму?

Лев слушал этот отчаянный поток откровений, не зная, что ему делать.

Сказать, что он понимает его или разубедить, что Мики не сядет в тюрьму? Доказывать, что Слава — хороший отец или что Мики — хороший сын? Обвинить обстоятельства? Принять вину на себя? Что?

В любом случае, Славин голос — надрывный и задушенный — разрывал ему сердце.

— Слава… — позвал его Лев. — Слава, слышишь меня?

Он замолчал, судорожно выдохнув в трубку.

— Дыши… — попросил Лев. — Я рядом.