Судьба бастарда

Белое как снег лицо, лишённое кровинки, будто застыло в состоянии шока и бесконечной боли.

Рядом с ней стояла Лиза, её золовка, которая одной рукой придерживала Софи за локоть, а другой вытирала бегущие по щекам слёзы. Лиза то и дело наклонялась к Софи, шепча слова утешения, но её голос тонул в бездонной пустоте, в которой пребывала молодая вдова.

– Софи, прошу тебя… держись… – голос Лизы срывался на шёпот, но она продолжала, будто сама боялась, что её слова потеряются в воздухе. – Он верил в тебя… ты должна быть сильной ради Полины… ради нас всех.

Но лицо Софи оставалось неизменным.

Она едва заметно кивнула головой, когда к ней подошёл император, чтобы выразить свои соболезнования. Его величество, человек, чьё присутствие всегда внушало уважение и страх, выглядел растерянным перед лицом такой невыразимой утраты. Он слегка склонился перед Софи, бережно взял её холодную руку и сказал:

– Леди дель Вайсберг, ваш муж был величайшим человеком, которого я знал. Его мужество спасло не только мою жизнь, но и жизнь всей империи. Я скорблю вместе с вами.

Софи лишь кивнула, словно механическая кукла, безжизненно, почти незаметно.

Она не произнесла ни слова. Весь зал замер, наблюдая за этой сценой, и слышался лишь шум шагов и приглушённые рыдания из толпы.

Она продолжала стоять, и лишь когда к гробу подошли гвардейцы, чтобы поднять его на орудийный лафет, её ледяная маска слегка дрогнула. Она сделала шаг вперёд, будто хотела остановить их, удержать гроб, вернуть мужа. Но Лиза тут же обняла её, крепко прижав к себе, чтобы не дать ей рухнуть.

– Нет… – прошептала Софи так тихо, что слова могли расслышать только Лиза. – Нет… это не может быть правдой… он обещал вернуться… он обещал…

– Он с тобой, Софи, всегда… в твоём сердце… в наших сердцах и нашей памяти, – прошептала Лиза, утирая свои слёзы и сдерживая рыдания.

Когда гроб подняли, Софи не выдержала. Её ноги подкосились, и если бы не Лиза и стоящий рядом гвардеец, она бы упала на холодный мрамор пола.

Зал замер, когда гвардейцы медленно несли гроб к орудийному лафету. Шаг за шагом, под звуки траурного марша, они двигались вперёд, неся на своих плечах человека, чьё имя отныне будет жить в веках.

Император, стоя в центре, приложил руку к сердцу, следуя взглядом за процессией.

Его лицо, обычно непроницаемое, теперь выражало неподдельную скорбь.

Когда лафет покинул зал, по нему словно прокатилась волна молчания. Люди стояли в тишине, а затем кто-то из толпы выкрикнул:

– Слава полковнику Вайсбергу!

Этот крик подхватили десятки голосов.

И, как будто эхом, эти слова разнеслись по городу, где тысячи людей стояли вдоль траурного пути, провожая своего героя в последний путь.

– Подождите! – внезапно раздался голос маркизы, прерывая тяжёлое молчание. – Отойдите все.