В объятиях убийцы

Буддисты меня, конечно, осудят, но муха начала первая.

– Тетя Надя, как ты меня нашла?

– Когда мы с тобой расстались, мне очень не понравилось выражение твоего лица. Я тебе позвонила уже из дому и узнала, что ты не вернулась. Я сразу же двинулась обратно к этому дому – я ведь хорошо знаю твой упрямый характер. Убедилась теперь, что я была права и незачем тебе было сюда ходить?

Я вкратце рассказала о своих жутких приключениях, не стараясь оправдываться, – пусть тетя Надя видит, какая я дура, перед ней мне не стыдно. Надежда только покачала головой:

– Твоя склонность к авантюрам тебя погубит… Впрочем, я тоже такая, это у нас семейное. Ну, ты можешь идти? Теперь уж я тебя провожу до самого дома и сдам Алику с рук на руки.

– Нет, тетя Надя, домой я не пойду.

– То есть как это? – Надежда пришла в ужас. – Куда же ты пойдешь, если не домой? Тебе что, мало сегодня досталось?

– Послушай меня внимательно: пока Максим на свободе, теперь мы точно знаем, что он жив и на свободе, так вот, я не смогу чувствовать себя нормальным человеком. Я уже не говорю о том, чтобы спать спокойно, я скоро вообще в психушку загремлю. Мне уже сны вещие снятся! Теперь я знаю эту квартиру, это хорошо, но, с другой стороны, он знает, что я знаю, и не оставит меня в живых. По-моему, он просто зациклился на этой мысли. Значит, мы должны устроить ему ловушку. И сделать это нужно сегодня, завтра будет поздно, он смоется, и поминай как звали, а я всю жизнь буду трястись и кричать по ночам во сне!

– Да черт с ним, пусть катится из страны, он не вернется сюда никогда!

– Нет, не все так просто. Он не уедет, пока я жива. А если не меня, то кого-то из семьи прикончит. Ты бы видела его глаза!

– Ну, и как же ты собираешься его ловить? – спросила Надежда с некоторой долей сомнения, но уже задумчиво.

Я поняла по ее тону, что она обдумывает операцию, и ужасно обрадовалась – с тетей Надей мне было не так страшно.

– У меня есть знакомый опер Дима, он занимается этим делом и хорошо ко мне относится. Он молодой, сильный, решительный и не чужд авантюризма. Я думаю, если его попросить, он согласится устроить здесь засаду, даже без санкции начальства – ведь Громова ни за что не даст разрешения, она мне не верит.

– Ох уж эта Громова! – с чувством сказала Надежда. – Но, знаешь, засада – это хорошо, но что ему смогут предъявить? Все обвинения против него нужно еще доказать, формально нет никаких оснований для ареста.

Наши взгляды встретились, и я прочла ее мысли.

– Тетя Надя, ты меня снова привяжешь к этому креслу, только не так туго, пожалуйста, и его арестуют, когда он попытается меня убить.