В Пустошах

Не выпуская Таиной груди, Рэй снова начал подмахивать бедрами, всаживаясь в Никайю и одновременно лаская членом Таину промежность. Он с силой сдавил и оттянул соски девушки, и из них в небо брызнули две тонкие струйки. Тая снова откинулась назад, застонав еще громче. Она чувствовала движение двух совокупляющихся тел, мужчины под нею, и женщины сверху нее. Они зажали Таю между собой, сношаясь со все возрастающим азартом, а она была всего лишь прослойкой между их разгоряченными телами, и хоть ей доставались лишь легкие прикосновения их обоих, она возбуждалась все сильнее. И уже не сдерживала страстные стоны, на которые оба оборотня отвечали не менее страстным рычанием.

Тая запрокинула голову, открыла рот, хватая воздух, и в этот момент к ее лицу опустился Вит. Он бесцеремонно сунул свой член ей в рот, и Тая безропотно приняла его, обхватив губами крупную, чуть шероховатую головку. С неожиданной страстью юноша схватил Таю за волосы и сунул член так глубоко, что она едва не подавилась им. Несколько раз он дернул бедрами и кончил прямо Тае в горло, отчего она закашлялась, выплевывая изо рта досадную помеху.

Рэй двигался все быстрее, Никайя вторила ему — их развязка была близка. Впрочем, как и Таина. Она непроизвольно елозила промежностью по члену Рэя, чтобы хоть так получить разрядку. И вот — Никайя выгнулась назад и забилась в конвульсиях оргазма, не переставая подмахивать бедрами. В тот же момент Рэй зарычал, выскользнул из нее и с яростью вонзился в Таино лоно. Два сильных грубых движения, и оборотень кончил внутрь Таи. Девушка лишь почувствовала, как сильно сокращается мужская плоть внутри нее, как ее заполняет его горячее семя. И не в силах больше сдерживаться, закричала в голос и тоже кончила, судорожно подрагивая бедрами.

По ее промежности текло семя чужого мужчины, по шее стекали остатки семени второго чужака, а по щекам текли слезы — она все-таки не устояла и изменила истинному…

Утро было гадким во всех отношениях. Над Пустошами занялся мелкий противный дождик, в одно мгновение промочивший до нитки платье, с таким трудом высушенное накануне. На душе у Таи скребли кошки. Ей было противно от предательства своих спутников, и при этом она чувствовала предательницей саму себя. Каждый раз при мыслях об измене Дар Ветру на глаза наворачивались слезы, и Тая ничего не могла с этим поделать. Беременность сделала ее не в меру чуткой и ранимой, и справляться с эмоциями становилось все труднее.

На вершину холма взбежал белый волчонок. Он явно был возбужден, не разделяя Таиного хмурого настроения, и сразу полез целоваться, вылизывая лицо хозяйки.

— Где же ты был ночью, маленький предатель? — несмотря на смысл фразы, Тая была рада видеть волчонка.