Вторая дорога

Даже применение эликсира принцев ничего не дало! Николь свое дело, несомненно, сделала – трактирщик видел, как она буквально на себе уносила клиента, да и приставленные люди проследили – все прошло по плану. И каков результат? Куча никому не нужных, а, главное, совершенно непроверяемых подробностей и ничего более. Старший сын направлял своих людей в его деревню, да что толку? Изуродованное лицо, седина делают просто невозможным опознание. Попытка навести справки в Клиссоне даже не предпринималась: тайна академии – штука слишком суровая, чтобы с ней играться.

Можно было бы просто запереть его в подвале и поручить заботам тамошних костоломов, но такого не поняли бы слишком многие, и первой – собственная дочь! Кстати, она подтвердила сказку о командовании крепостью и унтер-офицерстве, полученном в двадцать лет.

Вот так вот, ваше сиятельство, – граф усмехнулся своим мыслям. Дожил, мол, всерьез размышляет о пытках человека, которому стольким обязан. Начиная с жизни собственной дочери и кончая недавним разгромом бандитов. Вот до чего любопытство доводит. Не зря, ой, не зря Господь его к грехам причислил.

На земле, прижавшись спиной к стволу старого бука, сидел молодой офицер. Светловолосый, с едва наметившимися, по-юношески еще редкими усиками, почти незаметными на обычно румяном лице. Впрочем, сейчас он был бледен. Так что усы и вовсе потерялись, и собеседнику, чтобы их разглядеть, пришлось бы специально присматриваться.

Однако такие мелочи этого самого собеседника явно не интересовали. Как не интересовала его, очевидно, сама судьба молодого человека. Пустые, как у палача, глаза смотрели оценивающе. Так мясник смотрит на тушу барана перед разделкой, думая лишь о том, какой кусок мяса отрезать первым. От этого взгляда хотелось закрыться, спрятаться, убежать, но руки и ноги офицера были связаны, так что оставалось лишь молиться, прося у Всевышнего уже и не жизни, но хотя бы легкой смерти, как величайшей милости.

Неподалеку сидели, прохаживались, чистили одежду и оружие какие-то люди без военных нашивок. И их равнодушие к связанному пленнику, словно к какой-то не слишком нужной вещи, зачем-то валяющейся на земле, нагоняло страху не меньше, чем этот полуседой мужчина, что сидел сейчас напротив. Внезапно мужчина улыбнулся. Искренне, не столько изуродованным лицом, сколько глазами, в которых неожиданно разлилось невозможное, казалось, тепло.

– Как тебя зовут, парень? – это было сказано с заметным акцентом, но вполне приятным голосом. Чем демон не шутит? Может, кружит неподалеку добрый ангел-хранитель, готовый сотворить чудо и сохранить такую прекрасную и такую желанную жизнь?!

– Ральф, Ральф ван Гейден, – облизнув пересохшие губы, ответил пленник.