Избранные детективы и триллеры. Компиляция. Книги 1-22 (СИ)

Рязанцев схватился за виски и высоко, хрипло простонал:

— Вы часто навещаете жену? — спросил Арсеньев.

— По-разному. Стараюсь чаще, но не всегда получается. В последний раз я был у нее всего три дня назад, она чувствовала себя неплохо, не то чтобы стала идти на поправку, но была сравнительно спокойной, с адекватными реакциями.

— Кто, кроме вас, к ней ходит?

— Никто. О том, где она, и вообще о ее болезни знают только пять человек: я, наши дети, начальник моей службы безопасности и Виктория Кравцова. Она уже не в счет. Вот, собственно, все. Пока все. Я хочу, чтобы вы разобрались в ситуации.

— Вы забыли назвать еще одного человека, — напомнил Арсеньев.

— Лисову Светлану Анатольевну.

— Ах, ну да, конечно, — Рязанцев поморщился, — это само собой. Светка довольно часто навещает Галю. Я же объяснял, они очень близкие подруги. Когда Галя заболела, Светка сидела с ней сутками, кормила с ложечки, даже читала ей вслух.

– “Джен Эйр”? — быстро спросила Маша.

— Ну я не знаю, — рассердился Рязанцев, — какая разница? Или вы опять шутите? В таком случае, извините, но это не смешно.

— Евгений Николаевич, я не шучу.

Тут вообще ничего смешного нет и быть не может. Все очень печально, однако…

— Скажите, как Галина Дмитриевна относится к воде? — перебив ее, внезапно выпалил Арсеньев.

Рязанцев ошалело уставился на него.

— При чем здесь вода? Послушайте, вы оба можете выражаться яснее? Я не в состоянии отвечать на вопросы, сути которых не понимаю.

— Но вы уже ответили, Евгений Николаевич, — вздохнул Арсеньев.

— То есть? — Рязанцев потряс головой и потянулся за очередной сигаретой.

— Погодите. Я чуть позже объясню. Только сначала, с вашего позволения, задам еще пару непонятных вопросов.

— Валяйте, — Рязанцев безнадежно махнул рукой.

— Вы знаете, почему году в шестьдесят четвертом семья вашей жены поменяла квартиру, переехала в другой район, и Галина Дмитриевна, которой было тогда около двенадцати, перешла в другую школу?

— Впервые слышу! — Рязанцев раздраженно повысил голос. — Какое отношение это имеет…

— Мы же договорились, Евгений Николаевич, — мягко напомнил Арсеньев, — если я правильно понял, вы не знаете, что произошло с Галиной Дмитриевной, когда ей было двенадцать лет?

— Погодите, погодите.

Там какая-то мрачная история, кажется, погибла девочка, ее одноклассница, Лена, Люда, Лида… — он прикрыл глаза и защелкал пальцами.

— Люба, — подсказал Арсеньев.

— Да, кажется, но я не понимаю, к чему вы…

— Вам об этом кто рассказывал? Жена?

— О да, тещу свою покойную я никогда не забуду, — он усмехнулся, — каждое ее слово врезалось в память навечно, так сказать, отпечатано в мозгу каленым железом.

— Ну если каленым железом, я бы хотел услышать подробности.