Крысиные гонки

Ещё немного — и налог на секс-обслуживание девкам введёт, и очень просто, хе-хе…

Старик не согласился с Вадимом, что «всё само собой образуется как только ситуация усугубится»; по его-то жизненному опыту выходило, что дальше всё будет только хуже: не разбежались люди на одной картошке и свекле выживать; обязательно кому-то будет глаза колоть, что сосед живёт хоть чуть-чуть лучше, что помимо картошки ест и сало; зубы чистит не золой, а настоящей зубной пастой; да хоть что тёплая одежда по сезону есть или что туалетной бумагой пользуется… что генератор твой, Вадим, «конфискует», он тебе, Вадим, уже сообщил?..

Вадим на это только сглотнул и ещё больше набычился. Видимо он ожидал от старика поддержки.

— Что они жрать думают зимой, чем отапливаться? Два — три человека только в деревне об этом и думают, полагаю… Мы вот. И ведь от людей не скроешься, не запрёшься — это деревня, не город! Они ж ТРЕБОВАТЬ будут! Это не прежний деревенский голод, когда тихо умирали в соседних дворах!

— Ничего, на картошке перебьются. Картошки много в этом году.

— Они ж не захотят только картошки! Да и кто ИМ картошку будет собирать, тому же Витьке? Он же зАнят, у него «дружина». Вот и готов «продналог»! — поддержал старика Владимир. Может всё-таки удастся склонить Вадима к переезду?

— Распустили, распустили народ… — старику видно было что хочется поговорить. Постепенно от конкретной ситуации в деревне Пётр Иванович всё больше стал съезжать «к истокам»; к тому «отчего и почему»:

- Вадим… Рашидович! Мой, знаете ли, скромный жизненный опыт заставляет настороженно относиться к вашим тезисам и выводам. О том что «честные люди» сами собой изведут всех бандитов. Что рабочие люди сами собой организуются. Рабочий класс не слишком интеллектуален. Его интересы конкретны и ограничены. Во времена СССР я школьником работал токарём-фрезеровщиком на заводе в Мувске, там работало 7–8 тысяч человек. Работали в две смены, вставать приходилось в 6-20 утра… После распада СССР осталось на уцелевшем патронном заводе работать человек 200 не считая мелких барыг-арендаторов, это ещё плюс штук 50 пролетариев. И что, Вадим? Выдавленный из своих рабочих мест пролетариат начал захватывать банки, телеграф и телевидение? Ничего подобного. Торговля гнилыми китайскими носками на барахолке, в лучшем случае батрачение вчёрную в автомобильных мастерских. И особо сильно никто не сожалеет о пролетарском прошлом, ибо платили — мало. А когда их, бывших пролетариев, начали нагибать всякие там рекетиры, они ведь тоже не «собрались» и не «дали отпор» — каждый, кого коснулось побежал или жаловаться в милицию, или стал просто молча платить… никакой самоорганизации ведь, Вадим!

— Жвачные! — бросил на это насупленный Вадим.