Плохая

Я пил крепкий, щекочущий ноздри кофе, изнемогая от головной боли, и задавался вопросом- какого черта нелегкая в очередной раз принесла меня на новый год в Ливан, если точно так же убиваться я мог и во Франции… Ответ я прекрасно знал- там, внутри, все еще бился о клетку жестокости и цинизма маленький мальчик, преданный всеми, жаждущий любви и понимания. А еще я любил свою страну. Любил ее идеальную, созданную Творцом красоту. Не очень любил живущих в ней людей, но даже на это недоразумение был готов закрывать глаза, чтобы лишний раз вдохнуть полной грудью воздух родного Ливана.

То утро было точно таким же. Поздний завтрак на террасе отеля. Вру, не завтрак. Никогда не мог жрать после бухалова, как другие. Опять кофе без сахара, тлеющая сигарета в пепельнице рядом, удивительно красивое, пробирающее свежестью, на фоне которого чувствуешь свое человеческое ничтожество, утро…

Я помню тот момент. Помню, как что-то заставило меня повернуть голову налево и посмотреть на соседнее шале нашего гостиничного комплекса…

Я помню её. Уязвимую, слабую, хрупкую. Стоящую на краю… На улице шел сильный снег, падающий на ее белые волосы мокрыми хлопьями, но она этого даже не замечала. Сильно сжимает перила, до посинения бледных пальчиков. Немного потрагивает, как лист на ветру… Ее кожа почти прозрачная, с узорами синих венок на идеальном гладком мраморе. И я так отчетливо их вижу, словно бы мои глаза вмиг стали орлиными…

Потом я узнаю, что Она часто так делала. Она часто стояла «на краю» в прямом и переносном смыслах этого слова. Маленькая беззащитная девочка, попавшая в логово к волкам и успешно претворяющаяся тигрицей. Только за этой маской скрывались боль и растерянность, пусть она и камуфлировала их умело. И сколько же ей стоило сил прятаться за фасад самоуверенной циничной стервы, сколько жизненной энергии у нее отбирало это притворство.

А она ведь даже не знала о той нашей роковой встрече. Для нее я не существовал. Просто наблюдатель со стороны. Сколько таких было на ее пути, пути красивой женщины с белыми волосами, попавшей в лапы жестоких чернооких восточных мужчин… Один из таких мужчин сейчас был рядом с ней. Я знал его заочно, в отеле перешептывались, что в люкс накануне вечером заселился отшибленный на голову отпрыск дубайского шейха Макдиси.

Я навел о нем справки в тот же вечер. Наши охотливые до чужих больших денег спутницы с энтузиазмом вывалили мне всю подноготную- что Али Макдиси проводит в Ливане чуть ли не половину года, так как в Европу не въездной, а брат и отец не разрешают ему беспредельничать на родине.