Плохая

Одной затяжкой сигареты, которая пробирает до самой последней альвеолы в легких…

Мне было двадцать и я приехал в Ливан из Франции на зимние каникулы. Политика и дела отца тогда интересовали меня относительно, скорее для вида, для того, чтобы за спиной не шептались о том, что «семья не без урода». Статус в нашем случае- это не только величайшая привилегия от Бога, это еще и крест, который приходится тащить на себе всю жизнь, хочешь ты того или нет… Мы поехали с друзьями в горы, покататься на лыжах и просто провести время вместе. Заселились в любимый отель, весело и беззаботно проводили время. Что еще нужно парням в двадцать? Выпивка, веселье, девушки… В моей жизни всего этого было в избытке. Отец недовольно шикал, призывая взяться за ум, посторонние скептически качали головой, мол, что еще взять с богатого повесы. А я… Я знал, что прячу за гримасой вечного веселья и реками алкоголя… Но вспоминать об этом, думать об этом не хотел. Особенно в тот момент- когда на дворе праздник, зимний воздух дерзко хлещет по щекам, возмущаясь твоей смелости и молодости, а ты несешься ему навстречу, седлая горные вершины. Я всегда любил адреналин. Адреналин-лучший наркотик. И лучший анальгетик. Он заглушает боль. Выплескивает подавленную изнутри ярость… То, что нужно.

Я с детства ненавидел Новый год и Рождество. Это семейный праздник. Праздник домашнего очага, уютных посиделок в одинаковых свитерах с оленями у камина, милых нелепых подарков. У меня никогда не было этого всего- тепла, чувства спокойствия и любви к дому. Я не был привязан к нашему семейному поместью, которое у меня скорее ассоциировалось со склепом… Да и отцу на праздники я особо не был нужен. Политика, женщины… Ему всегда было не до меня, а мне не до него… Суровая правда жизни, мать ее. Я обрадовался, что в моей жизни были с десяток так называемых друзей, которые разделяли мое нежелание проводить время с семьей. Не знаю, что ими двигало- жажда до моих денег или просто банальное разгильдяйство молодости, мы никогда не делились сокровенным. Зато время проводили весело. Я упивался ощущением перманентного праздника, пусть и созданного литрами алкоголя и красивых женских тел. И даже постоянное ощущение тяжелой головы, особенно поздним утром после пьянки, не останавливало от желания снова забыться.

Ненавидел эти горькие утра похмелья. Чувство эйфории отпускало, уступая место упадку сил и эмоций. Краски волшебства, иллюзия счастья рассеивались.