Плохая

Правда, мол, и в наших краях, даже несмотря на огромные деньги, которые он здесь тратит, его присутствием начинают тяготиться… А еще рассказали, что сопровождавшая его блондинка- его любовница, и далеко не первый год. Что многие даже считают, что между ними больше, чем просто товарно-денежные отношения…

Я не вернулся в Париж. Наверное, внутри меня должна была зародиться хотя бы искра вины и стыда за то, что я оправдывал перед возлагавшим на меня надежды отцом то, что бросил университет, желанием погружаться в реалии своей страны. Стал делать вид, что мне интересно то, чем он занимается, что одумался и готов вникать в его работу… Мне было плевать на его дела. Я считал политику грязной вещью- и доучившись до четвертого курса «сьянс по» (франц. — политических наук), еще более убедился в этом. Политика не имела никакого отношения к моей любимой стране. Политика- порождение грешных людей, не созданного Богом рая на Земле…

Мое попадание в охрану к Макдиси я тоже прикрыл ложью. Я беззастенчиво врал отцу, что хочу попробовать себя «в поле», что все они когда-то начинали с такой работы, стать «джеймсом бондом» местного пошиба, что неплохо было бы проникнуть в ближайший круг шаловливого брата наследного принца Дубая, чтобы узнать побольше компромата на их семейку. Всегда хорошо иметь компромат на сильных мира сего- это либо убьет тебя, либо возвысит. Для ливанца оба варианта проходные…

Вы, конечно, понимаете, что мне было плевать на Али и его дела. На всё плевать. Я шел туда только из-за нее… Какое-то странное, незримое чувство толкало меня быть рядом. Усмехался сам себе. Ангелом-хранителем заделался? Или сталкером? Потом я с горечью признаю сам себе, что я стал и тем, и тем…

Я не могу объяснить, как получилось, что я помешался на ней. Этого не понять умом. Зато можно было чувствовать. Чувствовать ее на расстоянии. Ощущать Её запах. Считать каждый вдох и выдох… Предугадывать каждый ее шаг. Стоять на дежурстве часами и предвкушать ее появление за углом на считанные секунды и брошенный мимо тебя взгляд… А я и не понял, когда вляпался с головой, когда так помешался, что успех исхода дня для меня стал определяться тем, увидел ли я ее хотя бы на миг или нет… Я просто стал ее тенью… Тряпкой, зацепившейся за ее каблук, о чем она даже не ведала.

Потом, когда я узнаю полную правду о своей матери, то пойму, что невольно проецировал ее образ на Алёну. Светловолосая чужестранка в обличии светлой нимфы и со шлейфом грешницы. Непонятая и презираемая обществом.