Плохая

Что, их благодетель вас остановила? Ту, кто отказалась выполнять приказ, сразу раздели догола… почему ее слезы и мольбы никого не тронули?

— Меня там не было. Это дела Эли, я в них не влезаю…

— Неважно. Сегодня ты был… значит, ты один из них. Садист и насильник. Только знаешь, я не пятнадцатилетняя палестинская целка. Мне тридцать лет, Даниэль, я старше тебя. И я достаточно повидала по жизни. Знаешь, каково первое правило нейтрализации насильника? Нет, не мольба о сострадании, не сопротивление… Насильника останавливает только факт того, что его действия больше не воспринимаются жертвой как насилие. Возжелай маньяка- заставь в своих глазах светиться желанию- и насилия не будет…

Тигр усмехнулся, продолжая сжимать мои волосы, натягивая скальп.

— Желание, говоришь? Нейтрализация? Да если бы не я, тебя бы уже имели во все дырки…

— А то, что я здесь, с тобой, меня защитит? С чего бы? — попыталась придать голосу максимальный скептицизм, — Кто или что мешает им сделать это со мной чуть позже, после того, как «во все дырки» меня поимеешь ты… Ты пришел туда и был одним из них, ты участвовал в их игре… Ты ничем не лучше… так почему я должна отдаться тебе, а не кому- то из них или всем разом? Кто защитит меня завтра? Где мои гарантии?

Он дернул меня на себя. Наши лица теперь были на расстоянии пары сантиметров.

— Ты что возомнила о себе, соска?! Какие гарантии? Твое счастье, что ты все еще жива, хоть твоему любовнику на тебя и наплевать! Если я ничем не лучше, то действительно, почему бы не посмотреть, как они будут драть тебя… Позвать Эли? Вернуть тебя туда?!

Я заглянула в глаза Тигру. Страх и отчаяние внутри клокотали все сильнее, заставляя сердце замирать. Я балансировала на грани… Не слишком ли далеко я зашла в своем блефе и игре на повышение ставок?

— Верни, — сказала я глухо, чувствуя, словно бы лечу в пропасть… Если только я перегнула палку, если только он решит… — только ты этого не сделаешь, Даниэль…

Последние слова я произнесла ему на ухо. Почти шепотом.

— Потому что ты не хочешь ни с кем делиться тем, что я могу тебе дать, если сама захочу…

Он замер на секунду, заиграв желваками, а потом рассмеялся, закинув голову. Презрительно, уничижительно…

— Ты что о себе возомнила, шлюха?! То, что ты можешь мне дать, я могу взять и без твоего согласия.

Он толкнул меня опять на кровать, снова навис сверху, до боли в сухожилиях разводя ноги. Впился болезненным, явно оставляющим кровоподтеки, поцелуем- укусом в шею.

Он ждал от меня возмущения и сопротивления. Но не дождался.

Я полностью расслабилась, с показной брезгливостью отвернувшись в сторону. Стала безвольной, отрешенной, словно бы неживой. Немного отстранился, удивился моей неожиданной реакции.

Резко дернул мои трусы в сторону, засунул в меня палец.